-- За мной изъ потѣшнаго дворца присылали... Въ княгининъ теремъ приказано было придти... Забавляться съ княжичемъ...-- растерянно отвѣчалъ Стемидъ.
-- Забавляйтесь, пока забавляется... Можетъ, забавамъ-то вашимъ князь "Красное Солнышко" скоро конецъ положитъ... Обошли его христіане... Не до забавъ ему теперь... Совсѣмъ пересталъ веселиться, какъ бывало раньше... Немила, вишь, ему стала вѣра прародителей... Новой захотѣлось... Къ матушкѣ княгинѣ Рогнѣдѣ и сыну родному совсѣмъ охладѣлъ... Охъ! не ладно... не ладно... Не быть тутъ добру.
Стемидъ стоялъ неподвижно; ему припомнилась недавняя бесѣда съ Петей христіаниномъ и, вмѣстѣ съ тѣмъ, въ воображеніи его снова выросъ грозный образъ Перуна.
-- Слушай-ка, мальчуга,-- продолжала шамкать беззубая знахарка.. -- у меня до тебя есть дѣльце...
Съ этими словами она вынула изъ кармана небольшой глиняный кувшинчикъ, заткнутый толстой тряпкой.
-- Этотъ кувшинчикъ надо завтра снести въ Кіевъ и передать моему сыну Руслану; его тамъ всякій знаетъ... Какъ придешь въ Кіевъ, спроси: гдѣ, молъ, тутъ теремный дворецъ великокняжескій, въ которомъ князь Владиміръ витязей своихъ чествуетъ. Мой сынъ живетъ отъ дворца недалеко... Онъ служитъ у верховнаго жреца Перунова... Понялъ? Смахай-ка туда, будь добренькій... ножки у тебя молодыя, силы тоже, а я побуду при дѣдушкѣ... Ему уже гораздо лучше послѣ моего послѣдняго лѣкарства... Ну что, смахаешь?
Представившійся случай отправиться въ Кіевъ показался Стемиду очень заманчивымъ; онъ давалъ возможность повидать Петю и снова послушать его умныя рѣчи, а потому Стемидъ сейчасъ же согласился, взялъ кувшинчикъ и уже намѣревался войти въ хижину, какъ Лупоглазиха снова его окликнула.
-- Только, чуръ, никому ни слова не сказывать про кувшинчикъ, слышишь?-- добавила она строгимъ голосомъ; коли проболтаешься,-- всѣ бѣды посыплются и на тебя, и на твоего дѣдушку...
-- А если дѣдушка меня спроситъ, куда я ухожу,-- какъ же ему сказать?
-- Скажи,-- въ Кіевъ,-- Лупоглазиха по дѣлу посылаетъ къ сыну,-- вотъ и весь твой сказъ.