-- Развѣ я не служитель всемогущаго Перуна и не твой вѣрный рабъ, господинъ мой?-- выразительно и громко отвѣтилъ Русланъ,-- мнѣ некого бояться!-- Враги Перуновы со мною ничего не подѣлаютъ... Снадобье я цолучилъ отъ своей родной матери; мнѣ его принесъ внукъ мамушки княжича Изяслава.-- Между приближенными слугами князя Владиміра у меня много знакомыхъ, и одинъ изъ нихъ уже обѣщалъ все устроить по нашему наказу; онъ никогда не встанетъ на сторону христіанъ,-- мы можемъ быть совершенно покойны...
-- Я вполнѣ тебѣ довѣряюсь,-- прервалъ верховный жрецъ.-- Кто выполнитъ задуманное нами дѣло, мнѣ все равно,-- лишь бы только выполнилъ; а вотъ надъ тѣмъ, что мнѣ недавно высказалъ самъ князь, невольно станешь задумываться; да, дѣло это не шуточное!..
Русланъ смотрѣлъ на своего господина вопросительными глазами.
-- Въ откровенной бесѣдѣ со мною онъ высказалъ затаенную мысль, что крѣпко не люба ему старая наша вѣра,-- продолжалъ верховный жрецъ,-- и на мое предложеніе пожаловать на нашъ священный обрядъ жертвоприношенія всемощному Перуну -- отвѣтилъ такъ: "ваши жертвоприношенія, орошаемыя кровью безсловесныхъ животныхъ, я считаю бойней... Вы преклоняете колѣна предъ кумиромъ Перуномъ... вы молитесь ему... Раньше и я это дѣлалъ, а теперь меня, словно, что удерживаетъ... Мнѣ начинаетъ казаться, что мы покланяемся не тому, кому слѣдуетъ".
-- Какъ?! Неужели это могъ сказать тотъ самый набожный князь Владиміръ, который не жалѣлъ ни серебра, ни золота на украшеніе идола Перуна и еще такъ недавно поставилъ нѣсколько кумировъ въ Кіевѣ? Да чѣмъ же, наконецъ, все это кончится?-- вскричалъ Русланъ, съ отчаяніемъ всплеснувъ руками.
-- Дальше дѣло идти такъ не можетъ,-- снова заговорилъ верховный жрецъ, послѣ минутнаго молчанія; я сдѣлалъ распоряженіе о томъ, чтобы завтра же собрать на совѣтъ княжескихъ витязей и бояръ. Я скажу имъ, что мнѣ, какъ лицу близко стоящему къ богамъ,-- извѣстно, что боги сильно разгнѣвались на невѣріе нечестивыхъ кіевлянъ, и что, если всѣ они во время не опомнятся, то всесильный Перунъ пошлетъ на нихъ безконечныя бѣдствія. Мало того, я еще добавлю, что, для усмиренія гнѣва Перунова, необходимо принести ему человѣческую жертву, именно ту, которую намѣчу я,-- по ниспосланному мнѣ самимъ же Перуномъ -- вдохновенію. Жертва эта будетъ, конечно, христіанинъ.
Русланъ слушалъ своего господина съ восторгомъ и, вмѣстѣ съ тѣмъ, съ подобострастіемъ; онъ какъ бы упивался его рѣчами, какъ бы боялся проронить изъ нихъ даже одно слово... Жрецъ долго еще говорилъ на эту тему; порою, по губамъ его скользила отвратительная улыбка, порою же онъ начиналъ говорить шопотомъ.
III.
Русланъ давно уже былъ дома, когда Стемидъ, наконецъ, вернулся отъ Пети, въ бесѣдѣ съ которымъ, не замѣчая времени, засидѣлся довольно долго. Петя опять ему разсказывалъ много новаго и поразительнаго. Больше всего Стемиду понравился разсказъ юнаго друга о рождествѣ Спасителя, о Его служеніи людямъ посредствомъ проповѣди и чудесныхъ исцѣленій, также о мучительныхъ крестныхъ страданіяхъ Христа и чудномъ Его воскресеніи. Стемидъ старался все это хорошенько запомнить, чтобы, придя домой, подробно передать дѣдушкѣ.
Русланъ накормилъ его ужиномъ и предложилъ лечь спать; самъ же медлилъ ложиться. Чувствуя себя утомленнымъ, Стемидъ съ наслажденіемъ вытянулся на лавкѣ, закрылъ глаза и уже почти началъ засыпать, какъ его разбудилъ скрипъ двери, на порогѣ которой показался высокій мужчина, съ очень непріятною наружностью; судя по платью, онъ принадлежалъ къ числу великокняжескихъ слугъ. Русланъ съ нимъ дружески поздоровался, и они, присѣвъ къ столу, начали о чемъ-то перешептываться, изрѣдка поглядывая въ сторону мальчика. Потомъ, полагая, вѣроятно, что мальчикъ спитъ, стали говорить громче.-- Русланъ разсказалъ своему посѣтителю про недавній разговоръ съ верховнымъ жрецомъ, про присланный Лупоглазихой кувшинчикъ, и про готовившійся заговоръ противъ христіанъ.