Жрецъ постарался водворить спокойствіе жестомъ руки и продолжалъ рѣчь свою.
-- Вы говорите, что отъ жертвоприношеній не отказываетесь? Еще бы! Но я долженъ васъ предупредить, что въ настоящее время, прогнѣванные вашимъ поведеніемъ, боги не удовольствуются уже обыкновенными жертвоприношеніями... Да, да!.. Гнѣвъ ихъ утолить можетъ лишь человѣческая кровь, а не кровь безсловесныхъ животныхъ... Чьей именно крови онъ требуетъ,-- мнѣ тоже извѣстно.
Тутъ жрецъ замолчалъ, и уже сдѣлалъ шагъ назадъ, чтобы спуститься съ помоста, но въ толпѣ опять раздался гулъ цѣлой сотни голосовъ, высказывавшихъ различныя предположенія.
-- Ему нужна кровь христіанина!-- крикнулъ тогда жрецъ, повернувшись снова лицомъ къ толпѣ народа.
-- Любо!.. Любо!..-- послышались въ отвѣтъ утвердительные возгласы.-- Мы охотно выполнимъ волю могучаго Перуна; скажи только намъ, на кого онъ указываетъ.
-- На отрока-христіанина Петра, сына вдовы рыболова... Петръ -- заклятый врагъ язычниковъ, онъ старается всюду, гдѣ только возможно, проповѣдывать христіанство!-- продолжалъ кричать жрецъ.
-- Любо!.. Любо!..-- снова раздалось въ толпѣ. Верховный жрецъ, въ отвѣтъ на это восклицаніе, поклонился во всѣ четыре стороны и, поддерживаемый служителями, молча удалился съ помоста. Народъ началъ расходиться по домамъ; но такъ какъ сплотившейся толпѣ сразу разойтись было трудно, то шумъ и гамъ на площади стояли еще довольно долго. Каждый изъ присутствующихъ ощущалъ потребность высказаться и, если случайно не видѣлъ около себя знакомаго, то обращался даже къ совершенно постороннимъ лицамъ.
-- Пустите, дайте пройти!-- раздался вдругъ среди всеобщаго шума взволнованный голосъ знакомаго намъ внука Богорисовны, маленькаго Стемида, съ трудомъ пробивавшагося сквозь толпу. Лицо его было блѣдно, глаза наполнены слезами; онъ ловко прокладывалъ себѣ путь впередъ, пуская въ ходъ локти и кулаки, благодаря чему скоро очутился на одной изъ узкихъ улицъ, ведущихъ къ тому мѣсту, гдѣ жилъ Петя. Онъ спѣшилъ предупредить друга о грозившей ему опасности и дать совѣтъ о принятіи необходимыхъ къ спасенію мѣръ.
Стемидъ не могъ безъ ужаса вспомнить отвратительный крикъ жреца, только что произнесшаго смертный приговоръ его дорогому, маленькому другу... О, какимъ ненавистнымъ человѣкомъ казался ему теперь этотъ жрецъ, въ своемъ широкомъ плащѣ, прикрывавшемъ всю его фигуру сзади и заканчивавшемся острымъ колпакомъ на головѣ; спереди плащъ расходился,-- это Стемидъ отлично разглядѣлъ; изъ подъ плаща виднѣлся длинный охабень, а за поясомъ торчалъ кривой ножъ...
-- Надо спасти Петю во что бы то ни стало,-- повторялъ Стемидъ мысленно самъ про себя на пути. Наконецъ выбрался онъ изъ толпы и дошелъ до берега Днѣпра. Тамъ скоро увидѣлъ онъ ярко пылавшій костеръ, вокругъ котораго сидѣло нѣсколько рыбаковъ. Онъ пустился бѣжать по направленію къ нимъ впередъ, безъ оглядки.