-- Ужъ и не говори! такъ онъ измѣнился, что узнать нельзя... Даже богамъ меньше усердствуетъ.
-- А пированье его съ нами на что похоже, развѣ раньше то такъ было? То, какъ будто, забудется, разойдется; потомъ точно обухомъ кто по головѣ его стукнетъ,-- сразу и пировать перестанетъ и задумается...
-- Вотъ хотя бы сегодня? Сначала какъ веселился, любо смотрѣть! И пѣніе, и гусли, все тѣшило... А потомъ, ни съ того ни съ сего, закручинился, затуманился... Мы всѣ не прочь были еще попировать, но какой ужъ тутъ пиръ, когда самъ хозяинъ чернѣе осенней ночи глядитъ.,
-- Ума не приложишь, какъ и чѣмъ горю пособить!
Нѣсколько минутъ оба собесѣдника шли молча; затѣмъ витязь Заговорилъ первый.
-- А вѣдь есть средство пособить горю...-- замѣтилъ онъ почти шепотомъ.
Воевода взглянулъ на него вопросительно.
-- Ты только меня не выдай, а я скажу тебѣ по дружбѣ,-- мы съ братомъ еще вчера рѣшили достать отъ знахарки-кудесницы (знаешь, которая живетъ въ лѣсу, недалеко отъ хижины лѣсного сторожа) такое зелье, что всякую бѣду отвращаетъ... Хотимъ испробовать его дѣйствіе...
-- Надъ кѣмъ?-- не безъ тревоги перебилъ воевода.
-- Надъ тѣмъ, кто не твердъ въ вѣрѣ и колебаться начинаетъ. Да ты не смущайся, это зелье безвредное... Оно только предохраняетъ человѣка отъ посторонняго вліянія.