Съ глухимъ и протяжнымъ ревомъ, грузно ступая по землѣ, онъ сдѣлалъ нѣсколько шаговъ впередъ... Потомъ остановился и, завидѣвъ стоявшаго по близости человѣка, заревѣлъ еще громче... Въ глазахъ его сверкнулъ недобрый огонекъ. Онъ медленно поднялся на заднія лапы и твердой поступью направился прямо къ цѣли... Максимъ попрежнему казался покойнымъ. Отставивъ правую ногу впередъ, онъ только протянулъ рогатину и набожно перекрестился... Медвѣдю оставалось сдѣлать не болѣе шага, чтобы охватить его лапами. Самая незначительная неловкость движенія или неправильный поворотъ руки могли бы быть для Максима пагубны. Но онъ продолжалъ стоять неподвижно въ одномъ и томъ же положеніи, пока медвѣдь приближался къ нему. Молодецъ уже чувствовалъ на себѣ его дыханіе... Тогда Максимъ смѣло всадилъ рогатину прямо въ грудь косматаго, который съ ревомъ отступалъ назадъ, оставляя на снѣгу капли крови... Побѣда, очевидно, должна была остаться за Максимомъ, и онъ продолжалъ наступать на своего противника. Не давая ему времени опомниться, молодецъ ловко запихнулъ рогатину еще глубже... Среди зрителей пронеслось радостное восклицаніе, въ особенности, когда, минуту спустя, медвѣдь вдругъ заревѣлъ отчаянно, и покрытая снѣгомъ земля обагрилась его кровію... Побѣда человѣка надъ звѣремъ, казалась почти совершившеюся... Но тутъ неожиданно нога Максима подвернулась, и онъ упалъ... Тогда разъяренный звѣрь, обливаясь собственной кровью, почуялъ возможность нападенія на врага. Онъ собралъ послѣднія силы, сдѣлалъ отчаянный прыжокъ впередъ и навалился на Максима всѣмъ своимъ тѣломъ. Охвативъ лапами противника, онъ вцѣпился когтями въ его плечо, и между несчастнымъ охотникомъ и косматымъ звѣремъ завязалась борьба въ рукопашную. Гибель перваго казалась неминуемой; въ толпѣ, зрителей произошло смятеніе; всѣ замерли отъ ужаса и не отрывали глазъ отъ лежавшаго въ объятіяхъ медвѣдя Максима. Но, по прошествіи нѣсколькихъ минутъ, картина сразу измѣнилась: истекавшій кровью медвѣдь, волей-неволей, принужденъ былъ выпустить свою жертву. Онъ повалился навзничь и въ предсмертныхъ судорогахъ задергалъ могучими лапами... Побѣда человѣка надъ звѣремъ совершилась.
Царь, слѣдившій за борьбой съ видимымъ волненіемъ, приказалъ помочь Максиму встать и, въ случаѣ надобности, позвать знахаря.
Товарищи-охотники бросились исполнять царское приказаніе. Максимъ не безъ труда всталъ на ноги, кафтанъ его былъ разорванъ, по обоимъ плечамъ струилась кровь, лицо совсѣмъ поблѣднѣло... Поддерживаемый съ двухъ сторонъ, онъ кое-какъ добрелъ до низкой двери. Но тамъ, за стѣной, едва только дверь за нимъ захлопнулась, молодецъ сразу потерялъ сознаніе и упалъ на землю.
Обморочное состояніе его продолжалось довольно долго. Открывъ наконецъ глаза, онъ увидѣлъ себя лежащимъ на соломѣ, за стѣною двора. Между тѣмъ тамъ еще продолжалась травля, кругомъ стояла сутолока, взадъ и впередъ сновали какіе-то люди... Они о чемъ-то говорили, о чемъ-то спорили. Когда со двора донесся звѣриный ревъ, Максимъ смутно припомнилъ все, что съ нимъ случилось. Онъ хотѣлъ было приподняться, но боль въ плечахъ возобновилась и заставила его снова опуститься на солому.
-- Очнулся! проговорилъ знахарь, присланный по царскому приказанію.
Максимъ взглянулъ на него вопросительно и, замѣтивъ стоявшаго тутъ же Васю, молча протянулъ къ нему руки.
-- Тата, желанный!... отозвался мальчикъ, съ радостію бросаясь обнимать отца, не сердись, что я пришелъ сюда безъ твоего вѣдома! Тата, да ты не слушаешь меня? прервалъ самъ себя "чудачекъ", замѣтивъ безсознательно устремленный на него взоръ больного.
Максимъ, дѣйствительно, не могъ его слышать, такъ какъ снова впалъ въ забытье.
-- Чего вопишь? царь приказалъ вылѣчить этого охотника, а ты только мѣшаешь! грубо прикрикнулъ на Васю знахарь и съ такой силой оттолкнулъ бѣднаго мальчика, что тотъ кубаремъ покатился въ противоположную сторону.