-- Не спится, сынокъ, такъ же тихо отозвался Максимъ; ума не приложу, какъ намъ дать знать Никитинымъ.
-- А я, тата, вотъ что надумалъ. Съ нашей деревни тутъ ночуетъ парень одинъ, Ефимъ -- ты его знаешь -- дрова онъ привозилъ въ Москву продавать. Такъ теперь назадъ онъ порожнемъ поѣдетъ... Можетъ, мнѣ удастся вытащить боярченка изъ сторожки да отправить съ нимъ на Неглинную, вѣдь ты за это заплатишь?
-- Заплатить то охотно заплачу, только все же дѣло то задумалъ неладное.
-- Почему, тата, неладное?
-- Знахарь, либо другой кто, замѣтитъ.
-- Не замѣтятъ! съ увѣренностью возразилъ Вася и, несмотря на увѣщанія отца, сталъ тихонько одѣваться.
-- Не ходи, Васюта, умолялъ Максимъ, но Вася уже не могъ его слышать, такъ какъ успѣлъ выйти изъ каморки, захвативъ изъ отцовской мошны небольшую сумму денегъ.
Тихонько, на цыпычкахъ, словно воръ, прокрался онъ вдоль стѣны къ выходной двери такъ осторожно, что даже знахарь, храпѣвшій на всю горницу, не повернулъ головы. Дверь оказалась не запертою, и Вася свободно вышелъ во дворъ.
Кругомъ стояла полная тишина, снѣгъ валилъ густыми хлопьями и, подгоняемый порывами вѣтра, совершенно залѣплялъ глаза. Но Васю это не смущало. Онъ благополучно добрался до. сторожки, притаился около двери и рѣшилъ ждать, пока Ермолай уйдетъ оттуда разсчитываться съ хозяиномъ за по стой. Объ этомъ они сговорились вчера, и разговоръ ихъ Вася услышалъ случайно.
-- Ну, ты, названный барченокъ, поварачивайся! Полно спать, скоро свѣтъ будетъ, пойдемъ въ дорогу! раздавался въ сторожкѣ грубый голосъ вожака.