-- Что это, сегодня твои заѣзжіе гости поднялись спозаранку? спать не даютъ! проборматалъ проснувшійся отъ шума знахарь.
-- Не знаю, чего имъ тамъ загорѣлось. Ермолай спѣшилъ разсчитаться да къ какому-то пріятелю сбѣгать до ухода, а другой, парнишка, торопился засвѣтло домой доѣхать. Что дѣлать: наша доля такая,-- либо спи-почивай, либо деньгу зашибай!
-- Вѣрно говоришь, отозвался знахарь, поворачиваясь лицомъ къ стѣнѣ, я еще сосну маленько, пока совсѣмъ не разсвѣтаетъ.
Въ горницѣ опять наступила тишина, изрѣдка нарушаемая шагами хозяйки, которая всегда вставала первая, чтобы растопить печь да приготовить кушанье. Но тишина продолжалась недолго. Не болѣе, какъ спустя часъ, когда на дворѣ стало почти свѣтло, всюду началось обычное движеніе. Вмѣстѣ съ остальными проснулся и знахарь, который первымъ долгомъ отправился въ каморку Максима дѣлать перевязку. Вася долженъ былъ помогать ему. По счастію, знахарь, отъ природы человѣкъ довольно наблюдательный, не замѣтилъ на этотъ разъ, что у его маленькаго помощника дрожатъ руки, и что онъ отвѣчаетъ невпопадъ... Все шло хорошо, Вася уже начиналъ понемногу успокаиваться, какъ вдругъ на дворѣ послышалось какое-то смятеніе, потомъ наружная дверь распахнулась, и на порогѣ появился работникъ, блѣдный и испуганный. Подбѣжавъ къ хозяину, онъ что-то сообщилъ ему на ухо.
Хозяинъ въ свою очередь поблѣднѣлъ и сію же минуту выбѣжалъ изъ горницы.
-- Что случилось? Что случилось? спрашивали находившіеся въ горницѣ заѣзжіе, а одинъ изъ нихъ, желая добиться отвѣта, даже схватилъ работника за полу кафтана.
-- Говори, что случилось? повторялъ онъ не отпуская его отъ себя.
-- Отъ царя къ намъ дьякъ прибылъ допросъ чинить, пробормоталъ работникъ.
У всѣхъ, какъ говорится, руки опустились. "Чудачекъ", услыхавшій изъ каморки этотъ разговоръ, такъ какъ дверь стояла полуоткрытою,-- присѣлъ отъ ужаса. Отецъ его, несмотря на боль въ плечахъ, вскочилъ съ мѣста, а знахарь, державшій въ рукахъ какое-то снадобье, выпустилъ его изъ рукъ и онѣмѣлъ.
На дворѣ хозяинъ совершенно растерялся передъ царскимъ посломъ. Несмотря на снѣгъ и вьюгу, онъ неподвижно и безмолвно стоялъ передъ нимъ въ одной рубахѣ съ разстегнутымъ воротомъ, а глаза его блуждали разсѣянно и не выражали никакой мысли. Дьяку стоило не малаго труда, хотя немного, успокоить его, чтобы добиться толку.