Дьякъ нахмурилъ брови.
-- Тебѣ лучше знать, гдѣ онъ, строго замѣтилъ дьякъ послѣ минутнаго молчанія,-- а коли онъ изчезъ, то ты за него будешь въ отвѣтѣ.
VI.
Когда Ефимъ выѣхалъ изъ воротъ, утренняя заря только что занималась, но въ московскихъ монастыряхъ уже благовѣстили къ заутрени, и по улицамъ изрѣдка попадались обозы съ различными съѣстными припасами изъ окрестныхъ деревень.
Пѣгая, мохнатая лошаденка Ефима старалась изо всѣхъ силъ бѣжать, какъ можно, скорѣе. Она тащила за собою прикрытыя рогожею пошевни, быстро заворачивала изъ улицы въ улицу и мѣстами путалась въ снѣжныхъ сугробахъ. Но вотъ, поровнявшись съ воротами небольшого домика Никитиныхъ, Ефимъ потянулъ къ себѣ вожжи, и сани остановились. Соскочивъ съ облучка, онъ принялся стучать кнутовищемъ въ калитку.
-- Чего тебѣ? послышался изнутри заспанный голосъ.
-- Отворяй скорѣе, барченка заморозишь, отвѣчалъ Ефимъ.
-- Какого барченка?
-- Вашего.
-- Врешь ты все! нашъ барченокъ дома,