При видѣ болѣзненнаго выраженія лица ребенка, лежавшаго на кровати, и отчаянія его родителей, дьякъ сразу догадался, что это тотъ самый мальчикъ, котораго только что разыскивали на постояломъ дворѣ, и что все, разсказанное "чудачкомъ", правда. Онъ обнялъ боярина Никитина, низко поклонился боярынѣ и, обратившись къ нимъ, проговорилъ ласково:
-- Не кручиньтесь, Богъ милостивъ, малютка поправится;-- а съ тѣхъ, кто заставилъ страдать и васъ и его,-- будетъ, по приказанію самого царя, строго взыскано.
-- Бояринъ милостивый, я до сихъ поръ въ толкъ не возьму, кто же доставилъ намъ сегодня нашего несчастнаго ребенка,-- гдѣ онъ былъ все время, и почему такъ исхудалъ и заболѣлъ, что его съ трудомъ узнать можно? отозвался Иванъ Никаноровичъ.
-- Коли тебѣ что вѣдомо,-- поясни, родимый, добавила боярыня, взглянувъ на дьяка умоляющими глазами..
Дьякъ передалъ то, что утромъ узналъ отъ "чудачка".
-- Я пошлю за нимъ сей часъ же, онъ лучше меня разскажетъ обо всемъ, добавилъ дьякъ, и съ этими словами направился въ хоромы Ртищевыхъ.
VII.
Встрѣча "чудачка" съ семьею Никитиныхъ была въ высшей степени трогательна. Всѣ они словъ не находили благодарить его за то, что онъ придумалъ способъ доставить къ нимъ ихъ несчастнаго мальчика Васю. Видѣть своего сына они уже потеряли надежду.-- "Чудачекъ" съ своей стороны тоже чувствовалъ себя вполнѣ счастливымъ, въ особенности, когда больному Васѣ на слѣдующей день стало настолько лучше, что онъ уже могъ сидѣть на кровати и разговаривать. Узнавъ про это, дьякъ вторично пріѣхалъ въ домъ Ивана Никаноровича допросить мальчика, какъ онъ пропалъ въ тотъ день, какъ ушелъ купаться, и гдѣ находился до сихъ поръ.
Вася на эти вопросы отвѣтилъ слѣдующее.
Когда онъ послѣ купанья вышелъ изъ воды и уже хотѣлъ одѣваться, тогда къ нему вдругъ подскочилъ какой-то незнакомый старикъ, низенькаго роста, горбатый, съ сѣдыми, всклоченными волосами, схватилъ его на руки, забравъ лежавшее на берегу бѣлье и платье, и побѣжалъ съ нимъ вмѣстѣ въ лѣсъ. Вася попробовалъ крикнуть, но старикъ зажалъ ему ротъ. Куда онъ съ нимъ направилъ путь и долго ли бѣжалъ, Вася опредѣлить не могъ, такъ какъ отъ страха потерялъ сознаніе и очнулся только въ избушкѣ того самаго знахаря, котораго потомъ, спустя много времени, случайно увидалъ на постояломъ дворѣ, когда тотъ лѣчилъ раненаго медвѣдемъ охотника. У знахаря Вася пробылъ недолго; за нимъ Пришелъ какой-то человѣкъ и отвелъ его въ домъ богатаго боярина. Передъ уходомъ отъ знахаря, самъ знахарь и этотъ человѣкъ строго-на-строго запретили ему говорить про то, какъ горбунъ утащилъ его съ берега. Въ случаѣ же лишней болтовни, они грозили убить до смерти не только самого Васю, но и семью Никитиныхъ. У богатаго боярина Вася прожилъ не болѣе мѣсяца: не понравился онъ тамъ капризному боярченку. Тогда человѣкъ, съ которымъ онъ пришелъ отъ знахаря, отдалъ его крестьянину Ермолаю помогать ходить за ручнымъ медвѣдемъ.-- Вотъ тутъ-то для Васи и начался рядъ самыхъ тяжелыхъ дней голода и холода. Ермолай кормилъ его плохо и, не разбирая погоды, таскалъ повсюду, вмѣстѣ съ медвѣдемъ, лишь бы заработать кой-какіе гроши. Сначала Вася очень боялся медвѣдя, но потомъ, когда увидѣлъ, что медвѣдь его не трогаетъ, даже полюбилъ косматаго, въ глазахъ котораго, какъ ему казалось, читалъ къ себѣ сочувствіе.-- "Оба мы съ тобою, Мишенька, въ неволѣ!" часто говаривалъ Вася, вполнѣ убѣжденный, что косматый Мишенька его понимаетъ.