-- Что съ тобою? кого боишься? съ удивленіемъ спросила Матвѣевна.
-- Хозяйка съ постоялаго двора идетъ сюда; она кричитъ тамъ на дворѣ, хочетъ меня убить,-- продолжалъ Вася, задрожавъ всѣмъ своимъ маленькимъ тѣльцемъ.
-- Не бойся, дитятко. Иванъ Никаноровичъ мнѣ вчера строго наказалъ не отдавать тебя безъ его вѣдома даже отцу родному, а съ хозяйкой то мы живо расправимся.
Съ этими словами старушка вышла изъ горницы, а Миша поспѣшилъ одѣваться, стараясь въ то же время успокоить Васю. На дворѣ, дѣйствительно, слышался шумъ; визгливый женскій голосъ что-то громко выкрикивалъ: въ отвѣтъ ему раздавался голосъ няни и сидѣвшаго у воротъ сторожа. Потомъ мало, по малу все начало утихать: визгливый голосъ доносился рѣже и уже, какъ будто, издали; голосъ сторожа тоже замолкъ, а няня снова вошла въ горницу.
-- Что она говоритъ, чего пришла, кого спрашивала? засыпали ее вопросами оба, мальчика.
-- Она говоритъ, что отецъ тебя разыскиваетъ. Онъ. грозитъ на нее жаловаться за пропажу сапоговъ и за то, что она тебя выгнала... Онъ спрашиваетъ, не здѣсь ли ты. К, то.-то изъ бывшихъ на постояломъ дворѣ ей сказалъ, что: ты вчера сидѣлъ на завалинѣ около нашего дома. Я отвѣтила: да, здѣсь. Тогда она начала, требовать чтобы мы тебя выдали.
-- Что же ты отвѣтила, бабушка? тревожно спросилъ Вася.
-- Отвѣтила, что пусть отецъ самъ придетъ да лично говоритъ съ бояриномъ.
-- Ну, а она что?
-- Ничего, пошла.