IV.
Война съ Нѣмцами между тѣмъ, разгоралась. Русскіе успѣшно поражали всѣхъ враговъ, но и у насъ, конечно, не обходилось безъ того, чтобы не было раненыхъ и убитыхъ. Отъ Игнатія давно не получалось никакихъ извѣстій. Марина, Миша и бабушка, совершенно оправившаяся отъ болѣзни, очень объ немъ тревожились, въ особенности, когда до Михайловскаго дошелъ слухъ, что, для пополненія войска, будутъ отправлять на передовыя линіи вторую партію запасныхъ солдатъ. Слухъ этотъ скоро подтвердился, и Михайловское снова оживилось. Снова начались въ немъ сборы, проводы, слезы женъ и ребятъ... Въ числѣ прочихъ пришлось уйти и рыбаку Никитѣ. Объ немъ, конечно, сокрушаться было некому; изъ сосѣдей его никто не любилъ, и всѣ были довольны и вовсе не огорчались, что онъ. уходитъ. Когда же въ день ухода солдатъ изъ села рыбачья хижина Никиты вдругъ загорѣлась и скоро сгорѣла до тла, то сосѣди только свободно вздохнули и остались довольны, что теперь рыбаку въ село больше не зачѣмъ будетъ возвращаться. Разъ у него въ селѣ нѣтъ ничего и никого, -- нѣтъ даже и Степы, зачѣмъ же было Никитѣ возвращаться сюда въ село? Когда Степа пропалъ безъ вѣсти, тогда сразу всѣ подумали, что, вѣрно, онъ по своей глупости сдѣлался жертвою какой-нибудь несчастной случайности. Эта же мысль о гибели Степы сначала приходила въ голову и семьѣ Марины, пока въ ней не знали причины внезапнаго исчезновенія мальчика. Добрая старушка -- бабушка, тронутая до глубины души самоотверженіемъ убогаго, беззащитнаго ребенка, не разъ предъ тѣмъ принималась его оплакивать, а потомъ упрекала Мишу за то, что онъ до ухода Степы держалъ все въ секретѣ.
-- Не пустила бы я его, несчастнаго, на вѣрную гибель... Жалко мнѣ мальчишку... Охъ, какъ жалко!
Миша молча слушалъ укоры бабушки, молча слушала ихъ и Марина. Оба они согласны были съ тѣмъ, что бабушка права, и съ каждымъ днемъ все больше и больше теряли надежду на успѣхъ задуманнаго Степою предпріятія. Но они ошибались въ своихъ предположеніяхъ относительно гибели Степы. Выйдя изъ Михайловскаго на слѣдующее же утро послѣ того, какъ ему удалось найти колечко, Степа благополучно добрался до ближайшаго уѣзднаго города. Тамъ узналъ онъ отъ хозяина посудной лавки, въ которой раньше служилъ Игнатій, что В...скій полкъ нѣсколько дней тому назадъ выступилъ на войну, а что сегодня вечеромъ изъ города должна отправиться въ дѣйствующую армію партія санитаровъ и сестеръ милосердія, которые всѣ соберутся на вокзалъ ко времени отхода поѣзда.
Не вдаваясь ни въ какія размышленія, Степа рѣшилъ тоже бѣжать на вокзалъ и уѣхать вмѣстѣ съ санитарами. На вокзалѣ онъ засталъ очень много народа. Кромѣ отъѣзжавшихъ сестеръ и санитаровъ, тамъ толпились провожавшіе ихъ родные и знакомые, тамъ же былъ и фельдшеръ изъ села Михайловскаго. Степа зналъ его лично, такъ какъ часто забѣгалъ съ рыбой въ сельскую больницу, и пользовался его расположеніемъ. Степа всегда съ большимъ любопытствомъ смотрѣлъ, какъ фельдшеръ дѣлалъ перевязки приходящимъ больнымъ и даже иногда кое въ чемъ помогалъ ему при этомъ дѣлѣ.
Степа сначала подумалъ прямо подойти къ нему, разсказать правду и просить устроить отъѣздъ на войну, но внезапная мысль о томъ, что фельдшеръ можетъ отказать, а главное, пожалуй, еще передастъ обо всемъ дядѣ,-- остановила его.
Благодаря своей маленькой фигурѣ, онъ незамѣтно смѣшался съ толпою, вышелъ на платформу и точно такъ же незамѣтно юркнулъ въ первый стоявшій по близости вагонъ, гдѣ сейчасъ же забрался на верхнее мѣсто, заваленное чемоданами. Онъ ловко между ними спрятался и, устремивши глаза внизъ, съ напряженіемъ заглядывалъ въ окно на снующую по платформѣ толпу отъѣзжавшихъ, провожавшихъ и торопливо бѣгавшихъ съ поклажей носильщиковъ... Вотъ раздался первый звонокъ... Вагонъ началъ наполняться пассажирами. Степа подобралъ подъ себя ноги, свернулся клубочкомъ и еле дышалъ отъ страха, чтобы его, грѣхомъ, не замѣтили. Вскорѣ раздался второй звонокъ и громкіе возгласы:
-- Прощайте! Христосъ съ вами, пишите!
-- Помилуй васъ, Господи, отъ всякихъ бѣдъ! На святое, вѣдь, дѣло ѣдете!
-- Прощайте, прощайте! слышалось въ отвѣтъ изъ-за опущенныхъ стеколъ вагоновъ.