-- Давай, бабушка, скорѣе рубаху, я дожидаюсь.
-- Ишь ты, какой прыткій, отозвалась старушка. Въ эту минуту наружная дверь скрипнула и на порогѣ показалась Марина; лицо ея было блѣдно, она казалась испуганною.
-- Родимая, что съ тобой? раздался съ печки голосъ Миши, который, увидавъ входившую въ избу мать, сразу замѣтилъ ея тревожное состояніе,
Марина, опустившись на лавку, закрыла лицо руками и заплакала; старушка-бабушка поспѣшно подошла къ ней.
-- Что такое, что случилось? принялась она выспрашивать, нѣжно проводя рукою по волосамъ дочери. Нѣсколько минутъ спустя, къ нимъ подбѣжалъ успѣвшій уже переодѣться Миша.
-- Матушка, дорогая, чего ты плачешь? началъ онъ тоже допытываться.
-- Война, говорятъ, объявлена, сквозь слезы отвѣтила Марина, всѣхъ бывшихъ солдатъ забираютъ... заберутъ и нашего кормильца, твоего батеньку.
Съ этими словами она притянула Мишу къ себѣ и крѣпко обняла обѣими руками; на глазахъ мальчика выступили слезы, но онъ сейчасъ же сдѣлалъ надъ собою усиліе, чтобы не расплакаться, и проговорилъ, повидимому, совершенно спокойно:
-- Отъ кого ты, мама, про войну слышала?
-- Сейчасъ изъ города мельникъ Архипъ пріѣхалъ; говорятъ, тамъ слухъ такой пошелъ...