-- Иди къ намъ!-- окликнулъ его одинъ изъ нихъ, по имени Гришутка.
-- Нѣтъ; оставь, не хочется!
-- Ну, вотъ, не хочется! Иди!
Ваня отрицательно покачалъ головою. Ему и играть не хотѣлось, да и зналъ онъ, что Игнатьичъ не любилъ, когда онъ игралъ вмѣстѣ съ Гришуткою, мальчикомъ съ очень дурными наклонностями. Но мальчуганъ, точно нарочно, такъ настойчиво принялся уговаривать, что Ваня въ концѣ концовъ не могъ отказаться и нехотя послѣдовалъ за нимъ къ забору, гдѣ нѣсколько человѣкъ оборванныхъ, грязныхъ ребятишекъ играли въ городки и бабки. Ваня сейчасъ же замѣтилъ, что Гришутка играетъ нечестно и, пользуясь неопытностію товарищей, дурачитъ ихъ на каждомъ шагу; онъ хотѣлъ было остановить его или предупредить остальную компанію, но Гришутка, догадавшись о его намѣреніи, взглянулъ на него такими страшными глазами, что Ваня только прикусилъ языкъ и молча отошелъ въ сторону.
Игра кончилась: побѣжденные мальчики разбѣжались, а Гришутка опять присталъ къ Ванѣ.
-- Пойдемъ ко мнѣ, я угощу вкусными баранками,-- сказалъ онъ ему шепотомъ.
-- Врешь; никакихъ баранокъ у тебя нѣтъ.
-- Есть; честное слово -- есть; пойдемъ.
-- Но откуда могъ ты взять ихъ?
-- А тебѣ не все равно -- откуда? пойдемъ, говорятъ, угощу на славу.