Въ одномъ изъ небольшихъ женскихъ монастырей, расположенныхъ въ верстахъ пятидесяти отъ Москвы, только что ударили къ вечернѣ. Протяжный звонъ церковнаго колокола уныло раздавался въ воздухѣ, призывая инокинь на молитву, и всѣ онѣ, одѣтыя въ суконныя рясы и шерстяныя длинныя мантіи, вереницею потянулись къ храму изъ своихъ келлій. Вечерня началась обычнымъ порядкомъ; старичокъ -- священникъ, облаченный въ плохенькую, поношенную ризу, служилъ медленно, не торопясь; хоръ монахинь пѣлъ протяжно, совершенно -- особеннымъ, монастырскимъ напѣвомъ; толпа молящихся почти исключительно состояла изъ тѣхъ же самыхъ монахинь, такъ какъ обитель, о которой идетъ рѣчь, была построена въ весьма уединенномъ мѣстѣ и рѣдко посѣщалась посторонними богомольцами.
Монахини разсыпались по всей церкви; онѣ тихо перебирали деревянныя четки и усердно дѣлали земные поклоны. Но вотъ служба кончилась.... Мать игуменья, получивъ благословеніе священника, уже взялась за посохъ, чтобы идти обратно въ свою келью, какъ вдругъ церковная дверь распахнулась и въ храмъ вбѣжала одна изъ послушницъ.
-- Батюшка-государь изволитъ жалoвaть!... прошептала она съ волненіемъ.
-- Кто тебѣ сказалъ?... Какъ жаловать?... Куда жаловать?-- переспросила игуменья.
-- Къ намъ, въ обитель!... Я сама своими глазами видѣла царскія кибитки....
На дворѣ дѣйствительно слышался скрипъ полозьевъ и побрякиваніе безчисленнаго множества бубенчиковъ. Игуменья смутилась; смутился самъ священникъ; смутились и остальныя монахини. Имя Грознаго наводило паническій страхъ на каждаго....
Священникъ, однако, первый сдѣлалъ надъ собою усиліе, чтобы казаться спокойнымъ; онъ вошелъ въ алтарь, велѣлъ подать новое облаченіе, взялъ въ руки крестъ и, въ сопровожденіи всего клироса, вышелъ на паперть -- встрѣтить высокаго гостя. Монастырскій дворъ, между тѣмъ, былъ заставленъ кибитками; изъ одной повозки вышелъ Іоаннъ вмѣстѣ съ царицей Анастасіей. Поднявшись на высокое крыльцо, они приложились ко кресту и, при стройномъ пѣніи монахинь, вошли въ церковь, гдѣ сейчасъ же начался молебенъ, послѣ котораго царица пожелала сказать нѣсколько словъ игуменьѣ.
-- Что прикажешь, матушка-государыня? отозвалась послѣдняя съ глубокимъ поклономъ.
-- Слыхала я, что у тебя въ обители есть образъ Угодника Николая, шитый бисеромъ; и вотъ сегодня, проѣзжая мимо, мнѣ захотѣлось взглянуть на него.
Игуменья попросила государыню слѣдовать за нею на противоположный конецъ храма, гдѣ образъ былъ врѣзанъ въ стѣну. Государыня, остановившись около довольно большой иконы, залюбовалась ею.