-- Чья это работа?-- спросила она игуменью.
-- Одной изъ моихъ монахинь, матушка-царица.
-- Она и теперь у тебя въ обители?
-- Даже, вѣроятно, здѣсь въ храмѣ и, коли желаешь, сію. минуту явится передъ твои царскія очи.
-- Да, я рада была-бы видѣть ее.
Игуменья передала волю государыни стоявшей около послушницѣ; та подошла къ столпившимся въ сторонѣ монахинямъ и, вызвавъ одну изъ нихъ, подвела къ Анастасіи Романовнѣ.
Это была женщина еще не особенно старая, съ блѣднымъ лицомъ и задумчивыми сѣрыми глазами, въ которыхъ выражалась какая-то особенная, глубокая, затаенная грусть. Чѣмъ дольше смотрѣла на нее добрая царица, тѣмъ больше казалась она ей привлекательною.
-- Какъ зовутъ тебя?-- спросила Анастасія Романовна монахиню.
-- Аполлинаріей, матушка-государыня.
-- Давно находишься въ обители?