-- Да лѣтъ, пожалуй, около восьми будетъ.
-- Есть семья, родители?
-- Нѣтъ, государыня, я совершенно одинока.
Царица молча отвела глаза на икону.
-- Твоя работа мнѣ чрезвычайно нравится,-- продолжала она послѣ минутнаго молчанія;-- сдѣлай для меня точно такой же образъ, только на-половину меньше.
-- У меня даже въ настоящее время имѣется такой; но онъ еще не совсѣмъ оконченъ; ежели прикажешь, матушка-государыня, я потороплюсь, чтобы, по прошествіи самаго короткаго срока, доставить его твоей царской милости.
Государыня знакомъ поблагодарила Аполлинарію и, простившись съ игуменьей, вмѣстѣ съ царемъ и свитой снова вышла на крыльцо, сѣла въ кибитку на прежнее мѣсто и выѣхала за монастырскія ворота.
Монахини долго еще стояли на монастырскомъ дворѣ, толковали о неожиданномъ посѣщеніи царя, и- царицы, припоминая мельчайшія подробности ихъ разговора, радовались за Аполлинарію, что она побываетъ въ Москвѣ и, главное, въ палатахъ государевыхъ.... А царскія кибитки, между тѣмъ, быстро скрылись изъ виду.
Іоаннъ Грозный, какъ извѣстно по исторіи, несмотря на свой жестокій, неукротимый нравъ, отличался необыкновенною набожностію и любилъ, отъ времени до времени, дѣлать объѣзды по окружнымъ монастырямъ. Таковъ былъ и настоящій объѣздъ. Путешествіе- продолжалось уже около недѣли, царь притомился.... Выѣхавъ изъ только что посѣщенной обители, онъ прилегъ къ углу кибитки, плотнѣе завернулся въ свою роскошную лисью шубу, и только что хотѣлъ вздремнуть, какъ вдругъ лошади, вѣроятно, испугавшись чего-то особеннаго, неожиданно шарахнулись въ сторону, кибитка чуть-чуть не опрокинулась. Царь открылъ глаза и насупилъ брови.
-- Стой!-- крикнулъ онъ, оглядываясь на всѣ стороны; но кругомъ не было замѣтно ничего особеннаго.