Ваня сталъ всматриваться еще внимательнѣе...
-- Няня, милая, Ульяна, дорогая моя Ульяна!-- закричалъ онъ вдругъ на всю церковь и, потерявъ сознаніе, бросился въ ея объятія....
Да!.... Это дѣйствительно была та самая Ульяна, которая восемь лѣтъ тому назадъ, въ припадкѣ отчаянія, бѣжала отъ боярскаго гнѣва и рѣшилась скрыться въ монастырѣ, чтобы тамъ спокойно оплакивать свой поступокъ и молиться за здоровье и, благоденствіе добрыхъ бояръ и ихъ несчастнаго сына...
Только теперь, послѣ постриженія, она уже называлась не Ульяною, а матерью Аполлинаріей.
VI.
Царская потѣха.
День былъ праздничный. На дворѣ стояло чудное мартовское утро; снѣгъ начиналъ уже сильно таять..... Царь Іоаннъ Васильевичъ Грозный, желая воспользоваться послѣднимъ зимнимъ путемъ, собирался ѣхать въ село Тайницкое, которое лежало въ нѣсколькихъ верстахъ отъ Москвы, чтобы потѣшиться тамъ вмѣстѣ со своими боярами.
Еще наканунѣ туда была отправлена царская кухня, и цѣлая ватага поваровъ и поваренковъ принялась за стряпню съ самаго ранняго утра; одни мѣсили караваи и пироги, другіе потрошили рыбу, третьи щипали перья съ домашнихъ утокъ, гусей и индюковъ -- словомъ, работа кипѣла ключомъ, такъ какъ для царя готовилась потѣха необычайная, и народа изъ Москвы должно было наѣхать порядочно.
Отслушавъ обѣдню, государь приказалъ готовиться къ отъѣзду; въ одну минуту цѣлая дюжина саней, запряженныхъ рослыми, откормленными конями, наполнила Кремль. Грозный вышелъ на крыльцо; онъ былъ одѣтъ въ нагольную шубу съ узорами и имѣлъ на головѣ остроконечную соболью шапку. Бояре помогли ему спуститься и сѣсть въ развалистыя сани, раздѣленныя на два отдѣленія; въ одно изъ нихъ помѣстился онъ самъ, а въ другое -- любимецъ его, бояринъ Адашевъ; сани эти были запряжены четверкою, и не въ рядъ, а цугомъ; на каждой лошади сидѣлъ возница и держалъ длинный бичъ. По бокамъ ѣхали окольничьи.
За царемъ въ такихъ же развалистыхъ саняхъ, (только безъ раздѣленія), размѣстились думные бояре, щеголяя своими роскошными шубами съ большими отложными воротниками и тоже высокими, остроконечными шапками, выпуклыя донышки которыхъ обшиты были дорогою матеріей съ золотыми и серебряными тесемками, положенными на каждомъ швѣ. Быстро неслись сани поулицамъ Москвы, и еще быстрѣе понеслись, когда выѣхали за городъ, такъ что менѣе, чѣмъ черезъ полтора часа, царскій поѣздъ остановился у деревяннаго дворца села Тайницкаго.