И убравъ на мѣсто свою работу, Беатрисса вышла изъ комнаты.
-- Я ухожу, мама, сказалъ Гюго, добродушно выжидавшій, не понадобится-ли онъ еще на что нибудь,-- Беатриса у насъ молодецъ, она всегда скажетъ дѣло -- и если ей въ самомъ дѣлѣ предстоитъ встрѣча съ привидѣніями, то, надѣюсь, она не пропуститъ случая вывѣдать у нихъ, куда припрятаны сокровища; ей-Богу, теперь эта находка была-бы очень кстати!
Онъ вышелъ изъ комнаты, но слова его -- какъ ни легкомысленно были они сказаны -- вызвали глубокій вздохъ у мистриссъ Пагонель, причину котораго я отчасти угадывала; я была совершенно своею въ этомъ домѣ и не могла не знать, что денежныя затрудненія сильно тяготили обитателей Эрнклифа. Милый старый сквайръ, добрѣйшій, но далеко не прозорливѣйшій изъ людей, былъ вовлеченъ въ безумныя спекуляціи, послѣдствіемъ которыхъ остались большіе долги. Чтобы удовлетворить кредиторовъ, онъ принужденъ былъ отдать свое имѣніе въ пожизненный залогъ, и уменьшеніе дохода не могло не быть серіозной помѣхой въ такой семьѣ какъ Пагонели, люди съ теплымъ сердцемъ и чрезвычайно щедрые, съ значительнымъ положеніемъ въ свѣтѣ, которое они должны были поддерживать, при безконечныхъ издержкахъ, сопряженныхъ съ большимъ состояніемъ, и при множествѣ унаслѣдованныхъ преданій гостепріимства и человѣколюбія, измѣнить которымъ значило бы поразить мистера Пагонели въ самое сердце. Мистриссъ Пагонель, завѣдомо мнѣ, сильно хлопотала о томъ, чтобы на этотъ разъ не сзывать сосѣдей со всего околодка на канунъ Новаго Года, что было однимъ изъ непремѣнныхъ обычаевъ въ Эрнклифѣ; но мужъ ея ни за что бы не отказался отъ этого, въ особенности для сына -- такъ какъ рожденіе и вмѣстѣ съ тѣмъ совершеннолѣтіе Гюго приходилось какъ разъ въ Новый Годъ, а мистеръ Пагонель давно уже задумалъ ознаменовать этотъ день веселымъ праздникомъ и баломъ.
-- Лучше откажемъ себѣ въ чемъ нибудь другомъ, сказалъ онъ по своему обыкновенію, и его жена знала, что онъ тоже самое бы сказалъ, еслибы она призадумалась надъ поѣздкою въ Лондонъ мѣсяца на два, или надъ путешествіемъ въ Шотландію, и вообще надъ всякой затѣей, влекущей за собою денежныя траты. Итакъ, слегка вздохнувши, мистриссъ Пагонель должна была уступить своему мужу и только пыталась соблюсти маленькую экономію въ хозяйствѣ, что само-собою разумѣется вызвало бы сильнѣйшее сопротивленіе старой прислуги, не будь Беатрисы, которая обладала чудеснымъ даромъ управлять всѣмъ и всѣми. Она становилась всегда во главѣ всѣхъ затѣй, а я служила ей помощницей; ибо (какъ уже было говорено) я считалась какъ-бы дочерью мистриссъ Пагонель. Хотя мы и назывались кузинами, но я приходилась имъ роднею въ самой отдаленной степени. Отецъ мой, генералъ Ситонъ, и мистеръ Пагонель изъ Эрнклифа -- учились вмѣстѣ въ одной школѣ и были товарищами, а впослѣдствіи братьями по оружію, и дружба ихъ еще болѣе скрѣпилась брачными союзами, послѣдовавшими вскорѣ одинъ за другимъ; они женились на дѣвушкахъ, которыя считались дальними родными между собою и воспитывались вмѣстѣ. Мои родители жили послѣднія десять лѣтъ въ Индіи, а я была отдана на попеченіе одной добрѣйшей леди, которая держала у себя небольшое число учениковъ; мнѣ жилось у нее довольно хорошо, но Эрнклифъ, гдѣ я проводила всѣ праздники, былъ моимъ любимымъ домомъ -- и мнѣ грустно было теперь подумать, что я гощу въ немъ уже въ послѣдній разъ, предъ разлукой на много лѣтъ, потому что мнѣ предстояло черезъ нѣсколько мѣсяцевъ отправиться въ Индію и жить съ моими родителями. Эрнклифъ легко могъ привязать къ себѣ каждаго ребенка, въ особенности такого мечтательнаго, какъ я, привыкшая къ монотонной жизни въ Лондонѣ.
Эрнклифскій паркъ, до чрезвычайности дикій, тянулся обширною полосою лѣсовъ, холмовъ и болотъ, а самый замокъ представлялъ собою огромное массивное зданіе изъ темнаго кирпича, стоявшее на самомъ краю крутаго обрыва, у подножія котораго гнѣздилось миленькое селеньице, выстроенное въ старинномъ вкусѣ; оно стояло внизу какъ разъ подъ обрывомъ, такъ что еслибы изъ окошекъ замка бросить камень -- онъ упалъ бы прямо на рыночную площадь. Внутри замокъ былъ какимъ-то страннымъ лабиринто-образнымъ зданіемъ, наполненнымъ узкими корридорами, огромными сводистыми комнатами и неожиданными лѣстницами, ведущими на чердаки, въ которыхъ такъ и казалось что водятся привидѣнія, и въ погреба похожіе на темницы. Намъ въ дѣтствѣ очень нравилось такое просторное помѣщеніе въ замкѣ: было гдѣ развернуться -- поиграть въ прятки и въ другія игры. Передняя въ замкѣ была изъ темнаго дуба, съ каменнымъ поломъ и двумя дверями въ видѣ арокъ, которыя вели въ столовую и въ библіотеку; а третья дверь, рѣдко отпираемая, вела въ комнату, о которой я уже упоминала: въ роковую комнату привидѣній, извѣстную подъ названіемъ "комнаты дяди Джофрея". Да и въ самомъ дѣлѣ, это было мрачное, ужасное мѣсто, отчасти потому что уже въ теченіи многихъ поколѣній тамъ никто не жилъ, такъ что она постепенно обратилась въ кладовую для негодной мебели и всякаго хлама. Ровно четыре раза въ годъ эту комнату мели и мыли; но въ другое время въ нее едвали когда-нибудь входила прислуга -- и хотя я не слыхала подлинно-засвидѣтельствованнаго разсказа о привидѣніяхъ, появлявшихся въ этой комнатѣ, и о разныхъ звукахъ тамъ раздававшихся, но всегда ощущала невольный и непонятный ужасъ, который вмѣстѣ съ ея прозвищемъ переходилъ изъ поколѣнія въ поколѣніе въ преданіяхъ Эрнклифа. Когда Гюго ушелъ на охоту, а мистриссъ Пагонель занялась своею перепискою, я начала припоминать все что слышала о комнатѣ дяди Джофрея -- и дивилась тому, какъ незначительны были мои свѣденія. Въ наши дѣтскіе годы, какъ мнѣ помнится, мистриссъ Пагонель, считавшая всѣхъ людей такими же нервными какъ она сама, никогда не любила упоминать объ этомъ предметѣ; но теперь я рѣшилась -- при первомъ же удобномъ случаѣ просить Беатрису и Гюго разсказать мнѣ, кто такой былъ этотъ покойный дядя Джофрей, тѣнь котораго появлялась теперь въ комнатѣ, названной по его имени.
Удобный случай скоро представился. Въ прежнее время вообще обѣдали ранѣе теперешняго, и благодатный обычай пить чай въ пять часовъ -- тогда еще не существовалъ; но Беатриса, опередившая свой вѣкъ въ этомъ отношеніи, заразила меня наклонностью пить чай въ непоказаишіе время. У насъ съ нею взошло въ привычку -- въ послѣ обѣденныя вечернія сумерки усаживаться на большомъ мѣховомъ коврѣ въ залѣ, передъ стариннымъ каминомъ. Здѣсь-то, забившись въ уголокъ, вдали отъ сильнаго жара топки, но все-таки пользуясь пріятной теплотой, мы обыкновенно сидѣли, болтали и пили чай, который перехватывали въ то время, когда его несли изъ кухни въ комнату экономки. Къ намъ часто присоединялся Гюго, очень довольный тѣмъ, что можетъ посидѣть немного съ нами передъ обѣденнымъ туалетомъ, хотя его грязные ботфорты и сырая охотничья куртка были далеко не представительны въ свѣтской гостиной. Эти часы я считала наипріятнѣйшими во все время моего пребыванія въ Эрнклифѣ; такъ весело было говорить, такъ мило слушать, между тѣмъ какъ яркій огонь бросалъ краснымъ отсвѣтомъ съ призрачными тѣнями по темной залѣ,-- подъ веселый аккомпанементъ трескотни дровъ въ каминѣ и немолчный лепетъ рабочихъ коклюшекъ Беатрисы.
Въ этотъ вечеръ мы собрались немного ранѣе обыкновеннаго, усталые, съ исколотыми пальцами по случаю уборки замка разными растеніями и зеленью въ честь приближающагося праздника Рождества. Когда мы усѣлись къ огоньку, Гюго, съ своей стороны помогавшій намъ въ работѣ, спросилъ у сестры, остается-ли по прежнему неизмѣннымъ ея рѣшеніе насчетъ кануна новаго года.
-- Да, отвѣчала она улыбаясь,-- мама сначала немного боялась привидѣній; но вѣдь лучше и удобнѣе этого ничего не придумаешь, а мнѣ очень хочется рискнуть.
-- Какъ бы я желала знать подлинную исторію этой комнаты! сказала я: -- намъ въ дѣтской бывало запрещали упоминать объ ней, и я слышала только кое-что отрывками. Милая Беатриса, разскажите мнѣ пожалуйста подробнѣе.
-- Съ удовольствіемъ бы, задумчиво отвѣчала Беатриса,-- но я право не знаю этой исторіи, да къ тому же не слишкомъ-то интересуюсь привидѣніями.