Тутъ онъ немного пріостановился -- и когда спустя нѣсколько минутъ снова заговорилъ, то его голосъ сталъ чрезвычайно грустенъ и задумчивъ.
-- Во всякомъ случаѣ, сказалъ онъ,-- я постараюсь никогда ничѣмъ не стѣснять добраго отца и не прибавлять ему новыхъ заботъ, если Богъ мнѣ поможетъ.
Никто не отвѣчалъ на эти слова, и мы всѣ сидѣли молча и грустно, глядя въ огонь камина; но что я чувствовала въ это время -- того не разскажешь.
Гюго Пагонель всегда былъ очень дорогъ моему сердцу,-- былъ для меня всѣмъ, на что давала право наша близость -- братомъ, товарищемъ, защитникомъ. Но мнѣ никогда и въ голову не приходило думать объ немъ какъ нибудь иначе. Когда же, вмѣстѣ съ застѣнчивымъ сознаніемъ моихъ семнадцати лѣтъ, я почувствовала, что наша дружба съ Гюго не, можетъ оставаться такою-же тѣсною и свободною, какъ дружба моя съ Беатрисою, то меня скорѣе раздосадовало, чѣмъ смутило это открытіе. Но мысль, на которую намекнула Беатриса, была для меня какъ-то слишкомъ непріятна и заставила меня уяснить себѣ, какъ ужасно мнѣ было бы видѣть Гюго женатымъ на другой женщинѣ; тутъ-то я вспомнила, съ страшной болью въ сердцѣ, что у моего отца нѣтъ никакихъ средствъ кромѣ его профессіи -- и что если бы Гюго женился на бѣдной дѣвушкѣ, то это было-бы вѣрнымъ средствомъ окончательно подорвать и привести въ упадокъ дѣла сквайра. Поднявъ глаза, я встрѣтила взглядъ Гюго, устремленный на меня съ задумчивымъ и серіознымь выраженіемъ. Впервые еще я смутилась подъ этимъ взглядомъ -- и почувствовала сильное облегченіе, когда раздался звонъ колокола, призывающій къ обѣденному столу, и мы всѣ разошлись по своимъ комнатамъ, чтобы нѣсколько поправить туалетъ.
II.
Наканунѣ Новаго Года въ Эрнклифѣ собрались гости на балъ, съ тѣмъ чтобы провести и весь слѣдующій день, въ который назначался ужинъ фермерамъ. Нѣтъ нужды описывать гостей: всѣ они были привѣтливые, добрые люди, большею частью старинные друзья и близкіе сосѣди Пагонелей; я встрѣчалась съ ними ежегодно, пріѣзжая погостить въ Эрнклифѣ на праздникахъ, и всѣ они бывали чрезвычайно любезны со мной, а теперь услыхавъ, что я гощу здѣсь уже въ послѣдній разъ, горячо изъявляли свое сожалѣніе о моемъ отъѣздѣ изъ Англіи. Единственною незнакомою мнѣ личностью, исключая миссъ Мортонъ (о помѣщеніи которой такъ много хлопотали), была миссъ Барнетъ, богатая наслѣдница, пріѣхавшая въ сопровожденіи лорда-лейтенанта изъ Лесчель-Акра. Я не могла удержаться отъ желанія повнимательнѣе всмотрѣться въ нее, и признаюсь, во мнѣ шевельнулось недоброе чувство какой-то досады на то, что эта дѣвушка была замѣчательно хороша собою, такъ молода, такъ проста въ обхожденіи, а пуще всего о такой степени непритворно очарована грандіознымъ видомъ замка и широкимъ просторомъ парка, которымъ они проѣзжали, что я, съ нѣкоторымъ презрѣніемъ, чуть не обвинила ее въ желаніи покорить себѣ сердце Гюго лестною похвалою дому, нѣжно имъ любимому. При моихъ дѣтскихъ понятіяхъ о томъ, что такое наслѣдница богатаго имѣнія, я нѣсколько удивилась, увидя ее въ невзрачномъ темнаго цвѣта платьицѣ и въ простой соломенной шляпкѣ; но когда, послѣ обѣда, мы пошли переодѣваться, я слышала, какъ лэди Лесчель сказала мистриссъ Пагонель, что она убѣдила Изабеллу захватить съ собой все ея брилліанты, на которые дѣйствительно стоило посмотрѣть. Повинуясь совѣту лэди Лесчель, Изабелла явилась въ гостинную, гдѣ мы всегда танцовали, вся сверкая брилліантами: они горѣли и сіяли какъ звѣзды на корсажѣ ея кружевнаго бѣлаго платья и въ густой массѣ чудныхъ темнорусыхъ волосъ. Она немного краснѣла, когда болѣе короткіе знакомые подходили и любовались ея драгоцѣнностями, и застѣнчиво объясняла, что это Лесчели заставили ее надѣть брилліанты, какъ будтобы она боялась, что ее обвинятъ въ намѣреніи выставить ихъ на показъ. Во мнѣ снова пробудилась неразумная досада на ту милую неувѣренность въ себѣ, которая составляла такой разительный контрастъ съ ея пышными украшеніями,-- и мнѣ горько было видѣть въ зеркалѣ свою высокую фигуру въ незатѣйливомъ кисейномъ платьѣ (сшитымъ мною собственноручно подъ наблюденіемъ дѣвушки мистриссъ Пагонель) и съ простой вѣткою зелени въ темныхъ волосахъ. Видъ моего лица, искаженнаго непріязненнымъ выраженіемъ, заставилъ меня немного опомниться и придти въ себя; я поскорѣе отвернулась отъ зеркала и направилась въ бальную залу, стараясь принять участіе въ общемъ весельи. Балъ начался и продолжался съ большимъ одушевленіемъ; у меня не было недостатка въ кавалерахъ, и полному моему веселью мѣшало только то, что Гюго въ продолженіи всего вечера ни разу не танцовалъ со мною,-- подобное обстоятельство случилось въ первый разъ съ тѣхъ поръ какъ я участвовала на всѣхъ праздникахъ въ Эрнклифѣ, т. е. съ моего семилѣтняго возраста. Въ прежнее время я бы не стѣсняясь могла подойти къ нему и сдѣлать выговоръ за такую небрежность; теперь же, хотя я и жестоко страдала, но -- чтобы не выдать себя -- нарочно старалась казаться крайне веселою, особенно когда Гюго случалось стоять и танцевать съ миссъ Барнетъ неподалеку отъ меня. Кончилось тѣмъ, что я положительно измучилась подъ конецъ вечера, и сердечно обрадовалась видя, что тѣ изъ гостей, которые не намѣревались остаться въ Эрнклифѣ, начинаютъ понемногу разъѣзжаться домой; а когда сквайръ настоялъ на томъ, что балъ долженъ прекратиться съ отъѣздомъ сэра Роджера де-Коверлея, я украдкою пробралась въ маленькую комнату, которая примыкала къ гостиной и называлась комнатою чаръ -- не потому собственно, чтобы въ ней дѣйствительно существовало какое-нибудь колдовство, а больше вслѣдствіе того, что предки Пагонелей любили всегда имѣть подъ рукою чару глубокую и пригубить ее когда угодно. Въ этой комнаткѣ, очень похожей на маленькій уютный будуаръ, я увидѣла Беатрису, которая сидѣла одна -- блѣдная и растроенная. Я сильно перепугалась, найдя ее въ такомъ состояніи, и громко воскликнула: "что съ вами, Беатриса? Вѣдь вы похожи на привидѣніе".
-- Не говорите мнѣ, ради Бога, о привидѣніяхъ, отвѣчала она съ легкой дрожью: -- мнѣ стыдно самой себя, Кэтти. У меня настоящій нервный припадокъ, а это такъ непохоже на меня.
-- Вы нездоровы, Беатриса?
-- Совсѣмъ нѣтъ, просто глупость! Слушайте, я вамъ разскажу: вы вѣдь знаете, Кэтти, что я не могу долго танцевать -- у меня сейчасъ же заболитъ бокъ, точно такъ же и Маргарита Дьюси; вотъ мы съ ней и пошли отдохнуть въ эту комнатку. Къ намъ присоединились наши кавалеры, мы всѣ усѣлись тутъ и какъ-то завели разговоръ о фамильныхъ портретахъ, которые висятъ въ залѣ, потомъ мы постепенно перешли къ толкамъ о комнатѣ дяди Джофрея, и мнѣ пришлось разсказать всю исторію.
-- И вы струсили? О, Беатриса, какое это торжество для меня! Вѣдь я считала васъ такою разсудительною и не думала, что вы боитесь привидѣній и тому подобныхъ ужасовъ.