-- Я звалъ его, продолжалъ Гривъ,-- я просилъ его вернуться, но было поздно. Онъ пробовалъ поворотить назадъ, но поскользнулся. Послѣдовала ужасная сцена. Сначала медленно, а потомъ все быстрѣе, онъ скользилъ къ краю. Не за что было ухватиться -- ни малѣйшаго выступа или шероховатости на гладкой поверхности льда. Я скинулъ сюртукъ, и наскоро прикрѣпивъ его къ ружью, протянулъ ему -- не хватало. Прежде чѣмъ я успѣлъ привязать еще галстухъ, онъ соскользнулъ еще дальше и продолжалъ стремиться внизъ съ возрастающей быстротою. Я въ отчаянія закричалъ, но не было никого по близости. Онъ понялъ, что участь его рѣшена,-- и только успѣлъ сказать мнѣ, чтобы я передалъ его послѣднее прости вамъ и... и ей... Голосъ Грива оборвался, однако онъ продолжалъ:-- мгновеніе спустя все было кончено: инстинктивно уцѣпился онъ на секунду за край и -- исчезъ!
Гривъ едва произнесъ послѣднее слово, какъ у него отвисла челюсть, глаза его точно собирались выкатиться изъ впадинъ... Онъ вскочилъ на ноги, указалъ на что-то сзади меня, замахалъ по воздуху руками -- и съ громкимъ крикомъ свалился, какъ подстрѣленный. Съ нимъ сдѣлался припадокъ падучей болѣзни.
Я невольно обернулся, въ то-же время бросаясь поднимать его съ полу: скатерть сползла съ портрета -- и лицо Джорджа, казавшееся еще блѣднѣе отъ красныхъ пятенъ, сурово глядѣло на насъ. Я позвонилъ. Къ счастью, Гэрри подошелъ тѣмъ временемъ -- и когда служанка сказала ему о случившемся, онъ прибѣжалъ и помогъ мнѣ привести Грива въ чувство. Картину я, разумѣется, опять закрылъ.
Когда Гривъ совсѣмъ пришелъ въ себя, онъ объяснилъ, что съ нимъ бываютъ такіе припадки. Онъ тревожно разспрашивалъ, не говорилъ-ли и не дѣлалъ-ли чего особеннаго, пока продолжался припадокъ,-- и видимо успокоился, когда я сказалъ ему, что ничего не было. Онъ извинялся въ причиненномъ безпокойствѣ и объявилъ, что какъ только почувствуетъ себя посильнѣе -- простится съ нами. Говорилъ онъ это, облокотившись на каминъ. Бѣлая мошка бросилась ему въ глаза.
-- У васъ вѣрно былъ уже кто нибудь съ "Піонера?" спросилъ онъ нервно.
Я отвѣчалъ, что никого не было, и спросилъ, почему онъ такъ думаетъ.
-- Да вотъ этой бѣлой мошки не бываетъ въ такой южной широтѣ, сказалъ онъ:-- это одинъ изъ послѣднихъ признаковъ вымирающей жизни на дальнемъ сѣверѣ. Откуда она у васъ?
-- Я ее поймалъ здѣсь, въ этой комнатѣ.
-- Это очень странно. Никогда я ничего подобнаго не слыхалъ. Я послѣ этого не удивлюсь, если начнутъ разсказывать о кровяныхъ дождяхъ.
-- Я васъ не понимаю, сказалъ я.