Я въ то время кончилъ свое образованіе и считался среди родныхъ и знакомыхъ знающимъ парнемъ. И вправду: я хорошо умѣлъ доказать пиѳагорову теорему, зналъ въ какомъ году происходилъ съѣздъ удѣльныхъ князей въ Любечѣ, о чемъ тужила Пенелопа, подъ какимъ градусомъ сѣверной широты расположенъ Нордъ-Капъ, какъ попадали стѣны Іерихона отъ трубнаго звука, и т. д. и т. д., все это зналъ я, не зналъ только какой болѣзнью захворали мы, поѣвши грибовъ.
Утромъ меня и двухъ ослабшихъ дѣвокъ повезли безъ памяти домой. Повезъ насъ дѣдъ. Опять дорогой останавливали подводу строгіе окрики "карантиновъ", опять дѣдъ устанавливалъ нашу благонадежность путемъ долгихъ разсказовъ о семьѣ. Мы лежали на телѣгѣ больные съ кружащимися слабыми головами и еще болѣе слабыми разстроенными желудками.
"Карантины" жалѣли насъ и не задерживали.
Немудрено, что холера пришла въ наши края, и пришла нежданно негаданно не въ томъ совсѣмъ видѣ, какъ ждали ее "карантины" и бдительное начальство.
Въ двухъ верстахъ отъ нашего села вверхъ по теченію рѣчки надъ самой вершиной красавца пруда стояла деревня Новая. Приходомъ была она къ намъ и на нашемъ же кладбищѣ хоронила своихъ покойниковъ. Однажды утромъ около поздняго завтрака съ колокольни послышался похоронный перезвонъ. Мы сидѣли со старухой Авдотьей, караулившей въ рабочую пору ребятъ со всего курмыша, и пили чай изъ обливного горшочка. Авдотья считалась знахаркой въ округѣ, умѣла заговаривать кровь, превосходно правила вывихнутые въ кулачныхъ бояхъ пальцы, была повитухой, а теперь лѣчила меня отъ грибной отравы разными настоями травъ. И надо сказать, лѣчила удачно.
-- Что это? Покойникъ никакъ?-- встревожилась она, прислушавшись къ перезвону:-- Чтой-то не слыхать было... не хворалъ никто...
Глянули въ окно, увидали обозъ. Лѣнивымъ, медленнымъ шагомъ переступаютъ по наѣзженной пыльной улицѣ лошади, точно идутъ какимъ-то особымъ мертвымъ маршемъ подъ печальную музыку перезвона:
-- Блямъ! бимъ-бы-блямъ! бу-умъ!
Восемь подводъ, и на каждой по новому, играющему на солнышкѣ золотомъ сосновому гробу. Ни духовенства впереди, ни свѣчъ, ни заунывнаго пѣнія "Святый Боже". Идутъ только съ десятокъ угнетенныхъ горемъ бабъ и два-три мужика со злыми, словно не выспавшимися лицами.
-- А вѣдь это изъ Новой народъ!-- догадалась Авдотья.-- Какъ же это не слыхать было? И вѣсточки не дали...