Въ воскресенье я хотѣлъ прочитать на площади книжечку о холерѣ. Чтобы народъ собрался, надо было объявитъ объ этомъ въ церкви за службой. Въ субботу вечеромъ пошелъ за этимъ къ батюшкѣ.
Съ тѣхъ поръ, какъ началась въ приходѣ холера, батюшку трудно было застать: не то онъ прятался, не то уѣзжалъ куда. Только въ субботу и можно было съ нимъ увидаться. Дорогой сошлись мы съ Ванюгой, который тоже шелъ къ попу.
-- Ну вотъ, вмѣстѣ и налягемъ на него!-- сказалъ Ванюга, когда узналъ, зачѣмъ иду я,-- у меня тоже дѣльце вродѣ твоего: хочу благословиться, да иконы ночью поднять... надо!
Ванюга былъ мѣстный "Дядя Власъ". Онъ пѣлъ и читалъ на клиросѣ, его трудами блестѣли на церкви новые зеркальные кресты въ золоченыхъ ободкахъ и самая гордость прихожанъ,-- большой праздничный колоколъ, въ значительной мѣрѣ сооруженъ былъ на собранные имъ мѣдяки.
Я зналъ, что попъ сердится за телеграмму объ отводѣ особаго кладбища въ Новомъ, и не ждалъ ласковой встрѣчи. Компанія Ванюги была мнѣ на руку.
Батюшка вышель къ намъ на крылечко.
-- Ну, что скажешь, баламутъ?-- обратился ко мнѣ.
Я разсказалъ, что было мнѣ надо.
-- О-о! Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ! И не проси. Не дамъ благословенья!
-- Но вы же сами знаете, батюшка, какія басни говорятъ о холерѣ...