Присѣли въ тѣни крайней половни, стали ждать. Вскорѣ появилась на недалекомъ темномъ горизонтѣ толпа бѣлыхъ привидѣній. Было ихъ около дюжины. Всѣ въ бѣлыхъ рубахахъ до пятъ, всѣ съ распущенными косами. Везли обыкновенную соху-винтовку такъ, какъ мужики возятъ ее на пашню и съ пашни: на волокушахъ, сошниками кверху и впередъ. Сзади, еле поспѣвая за всѣми и путаясь въ черезчуръ долгой рубахѣ, шла, торопилась старуха Авдотья.
-- Главное, не обнаружьте себя чѣмъ ни на есть,-- шепталъ, предупреждая, Ванюга,-- иначе не причемъ возвратятся... Она, эта самая Авдотья, твердо знаетъ примѣту...
Мы притаились, почти не дышали. Привидѣнья прошли совсѣмъ около, обдавая насъ пылью и запахомъ пота. Онѣ неслышно ступали босыми ногами по пыли дороги и видимо захвачены были важностью и строгостью того большого, на ихъ взглядъ, дѣла, которое собирались начать. Соха колыхалась, шуршала, обработанные концы сошниковъ поблескивали, какъ фосфорныя спички во тьмѣ, чуть-чуть дрожала палица. Многихъ изъ привидѣній я успѣлъ разглядѣть и узнать.
-- Бабъ здѣсь, собственно говоря, не имѣется...-- шепнулъ Ванюга,-- всѣ дѣвки... и старуха. Вчерашняго дня здѣсь прекратили пахоту, пойдутъ теперь дальше.
И дѣйствительно толпа привидѣній остановилась, стала къ востоку лицомъ, перевернули соху сошниками въ землю, старуха взялась за ручки, пошли.
Шли быстро, молча, таинственно. Слышно было тяжелое дыханіе, и чудились струйки пахучаго женскаго пота. Соха скрипѣла, подрагивала, еле брала твердый, никогда не паханный дернъ.
Мы съ Ванюгой пошли домой.
-- Я полагаю, что больше ничего, какъ невѣжественные предразсудки?-- спросилъ испытующе Ванюга и самъ же отвѣтилъ:-- Суевѣрія жалкія и больше ничего...
На другой день утромъ я нарочно пошелъ на выгонъ. Легкая извилистая борозда, мѣстами углубляясь, мѣстами обрываясь, тонкой черной лентой опоясала село. Она должна охранить насъ отъ холеры.
-- Кто знаетъ,-- думалось мнѣ,-- можетъ быть это и суевѣрія жалкія, а можетъ быть частица того великаго духа жизни, которая на ряду съ ночными моленіями, съ чтеніемъ книжки у пожарнаго сарая и съ вѣрой въ чистую воду для питья крѣпитъ въ человѣкѣ силу борьбы, родитъ вѣру въ свое благополучье.