Обогатили меня еще книжками, правилами для санитаровъ, и я вернулся домой съ гордымъ чувствомъ признаннаго борца съ тяжелой бѣдой.
Дома съ первыхъ же дней пришлось невольно выступить въ такой роли, какой я не ждалъ и не думалъ брать на себя. Выданныя изъ больницы лекарства предполагалось тратить только въ случаѣ несомнѣнной холеры. Буде кто захвораетъ съ явными признаками, я долженъ былъ тотчасъ залить сулемнымъ растворомъ всѣ зараженныя мѣста, дать для успокоенія больного капель и гнать скорѣе за докторомъ. Этимъ кончалась моя обязанность.
Но, какъ говорится: Богъ за насъ, а чортъ прямо въ глазъ.
Первой узнала о моихъ лекарствахъ бабушка Авдотья и стала подговариваться къ тому, чтобы добрую половину отлить ей: у нея часто голова кружится, и животъ крутитъ, да и бабы иной разъ пристаютъ... противъ тошноты чтобъ!
Не успѣлъ я отказать бабушкѣ Авдотьѣ, какъ пришелъ сосѣдъ Максимъ, страдавшій давнишней застарѣлой хворью. Этотъ такъ упорно просилъ хоть капельку, хоть понюхать только, что я не зналъ куда дѣться. Всѣ мои доводы, всѣ увѣренія -- какъ объ стѣнку горохъ. Я ему -- о холерѣ, а онъ:
-- Ну что тебѣ стоитъ одну каплю съ чаемъ мні...
-- Да вѣдь не поможетъ!
-- А може, Господь смилостивится... Мнѣ и такъ стало куды легче съ той поры, какъ ты не велѣлъ воду сырую пить... Чай теперича пью -- и свѣтъ увидалъ. Вотъ бы еще капельку этого? Василичъ!-- просилъ онъ чуть не молясь,-- утоли страдающаго!
Не устоялъ, налилъ ему стаканъ крѣпкаго чая и въ чай пустилъ три капли мятной настойки. Самъ я не смѣялся потому только, что не хотѣлось обижать мужика. Онъ же, выпивъ съ жадностью лекарство, такъ просіялъ, такъ пріободрился и пошелъ домой такимъ козыремъ, что я растерялся. Потомъ Максимъ не переставалъ благодарить меня и все увѣрялъ, что капли поставили его на ноги. Вслѣдъ за Максимомъ пришла баба съ годовалымъ парнишкой. Ребенокъ хворалъ разстройствомъ желудка и до того истощился, что не держалъ на плечахъ голову, какъ трехмѣсячный.
-- Третью недѣльку, мотри-ко, такъ-то!-- жаловалась баба,-- и меня измоталъ и самъ извелся... Вишь, что осталось его!