-- Дѣло такое. А то ба оставался у насъ... Житье не такое, чтобы ужъ, а кормиться можно. Прокормимъ!
-- Да-ть, не въ кормежкѣ дѣло!-- возражаю я, а самъ цвѣту весь отъ радости: знаю, къ чему мужикъ свою рѣчь клонитъ.
-- Оставаться-то не при чемъ...
-- Вона! Чай откроемъ училищу. Дядья у тебя въ силѣ, самъ ты любъ міру, только молви! Слово скажи...
И вотъ однажды такое слово было промолвлено. На большомъ шумномъ сходѣ выступилъ молодой, мало знакомый мнѣ мужикъ изъ дальняго конца, заговорилъ объ училищѣ.
Мнѣ думается, что въ народѣ живетъ общая, вѣками закрѣпленная мѣра признанія вещей. Благодаря ей всѣ знаютъ безъ споровъ, что нужно и должно быть и чего не нужно, что лишне.
Пусть, напримѣръ, соберется сходъ изъ мужиковъ, бывающихъ въ церкви разъ въ годъ, или совсѣмъ небывающихъ въ ней, а проводящихъ всѣ праздники въ кабакѣ. Пусть на этомъ сходѣ выступитъ общественникъ и скажетъ:
-- Братцы, не нужно намъ церкви. Была у насъ старая, мы лѣнились ходить въ нее. Теперь сгорѣла она. Отроить новую денегъ нѣтъ. Шутка ли? тридцать тысячъ рублей! Обойдемся безъ церкви...
Такого общественника, если даже слыветъ онъ умнымъ и дѣльнымъ человѣкомъ, не станутъ слушать. Скажутъ ему:
-- Замолчи! Ты -- сумасшедшій! Какъ можно безъ церкви!