И у насъ говорили ужъ:
-- Умираютъ не спроста! замѣть, сколь много гробовъ встрѣчается на улицахъ...
И дѣйствительно, гробовъ было больше обыкновеннаго, и похоронный перезвонъ никогда не былъ столь ужасенъ, крикливъ и громокъ. Боялись ходить мимо кладбища, сторонились больницъ, противъ врачей росло глухое тревожное чувство.
Когда санитары съ полиціей стали обходить дворы и жилища съ приказомъ: чистить и мыть,-- ихъ возненавидѣли. Не мыли, не чистили. Или ругались имъ вслѣдъ, иль благочестиво вздыхали:
-- Выше Бога хотятъ сдѣлаться...
Охотно платили всякіе штрафы за нарушеніе санитарныхъ правилъ.
Говорили:
-- Все равно два вѣка не жить... съ собой не возьмешь.
Проходя мимо мѣстъ, засыпанныхъ известью, сѣрой, залитыхъ вонью карболки, злобно плевались, ворчали;
-- Вотъ окаянные! воздухъ загадили...