-- Нѣтъ, не признаю!
И вдругъ во всемъ залѣ всѣмъ стало легче дышать отъ повторенія этихъ простыхъ и ясныхъ словъ, такъ увѣренно, съ такимъ облегченіемъ они ихъ произносили въ первый разъ послѣ двухъ мѣсяцевъ заключенія въ смертной камерѣ, произносили предъ судомъ, громко открыто для всѣхъ, получивъ въ первый разъ возможность сказать эти слова.
Этими словами они начинали свою защиту.
-- Гуржій, не пожелаете ли вы объяснить, почему вы не считаете себя виновнымъ?-- спросилъ предсѣдатель.
И Гуржій первый началъ говорить о томъ, что было на этапѣ 28-го сентября. Съ первыхъ же словъ его разсказа въ залѣ водворилась та напряженная тишина, которую не только слышишь, но и чувствуешь и ощущаешь, въ которой каждый узнаетъ, какъ бьется его сердце. Гуржій не спускалъ своихъ глазъ съ лицъ судей и разсказывалъ имъ, какъ шелъ этапъ, какъ въ Богандинкѣ собирались всѣ, и арестанты и конвойные, отдохнуть, какъ начали пить, какъ дрались нѣсколько разъ днемъ, какъ улеглись затѣмъ спать, и большая часть конвойныхъ солдатъ разбрелась по знакомымъ домамъ въ деревнѣ, какъ каторжане съ двумя солдатами играли въ карты, какъ разбили носъ солдату Любихину, и началась свалка, какъ Тараненко далъ выстрѣлъ, и въ суматохѣ, всѣ испуганные, вскочивъ со сна, бились и отбивались другъ отъ друга, какъ на дворѣ уже услыхали страшный стонъ раненаго Тараненко и въ паникѣ не знали, что дѣлать, и какъ потомъ они похватали ружья и безпрепятственно убѣжали къ лѣсу.
Гуржій разсказывалъ подробно и даже монотонно, но своимъ голосомъ и лицомъ то молилъ, то проникновенно убѣждалъ судей выслушать его и повѣрить въ ихъ невинность, какъ вѣрилъ онъ самъ одинаково со всѣми подсудимыми, и все всматривался въ лица судей, чтобы понять, вѣрять ли они ему. Но судьи молчали, и Гуржій ничего не могъ понять по ихъ незнакомымъ лицамъ, по ихъ фигурамъ въ орденахъ и мундирахъ за краснымъ столомъ въ офиціальныхъ, строгихъ судейскихъ позахъ. И, не понимая ихъ отношенія къ своему разсказу, Гуржій то какъ будто терялся, ослабѣвалъ и замолкалъ, то снова продолжалъ умолять и убѣждать судей разсказомъ новыхъ подробностей о томъ, что было на этапѣ.
Генералъ далъ ему возможность сказать все, что онъ могъ и хотѣлъ сказать, но въ то же время своимъ выработаннымъ внѣшне-неуловимымъ отношеніемъ къ дѣлу страшилъ Гуржія еще больше, чѣмъ другіе молчавшіе судьи.
-- Садитесь!-- сказалъ предсѣдатель Гуржію.
Всталъ прокуроръ и безукоризненно вѣжливо попросилъ разрѣшенія задать вопросъ подсудимому Гуржію.
-- Не пожелаетъ ли подсудимый Гуржій отвѣтить суду,-- сказалъ прокуроръ,-- для какой именно цѣли, собираясь бѣжать, онъ считалъ необходимымъ имѣть ружье и патроны. И далѣе второй вопросъ: отдано ли было ему это ружье конвойными солдатами безъ сопротивленія, или онъ его отнялъ силой у кого-либо изъ нихъ и у кого именно?