-- Если нельзя, то не надо, я буду молчать, какъ всегда молчу,-- и онъ, дѣйствительно, замолчалъ, принявъ свой обычный, протестующій недовольный видъ.
Оба казачьихъ полковника спокойно высказались за казнь для всѣхъ подсудимыхъ.
-- А я бы хотѣлъ ихъ совсѣмъ оправдать,-- сказалъ старшій изъ всѣхъ пѣхотный полковникъ въ очкахъ. Генералъ присоединился къ двумъ пѣхотнымъ полковникамъ и голосами трехъ судей изъ пяти -- подсудимые были избавлены отъ смертной казни, которая долго и настойчиво готовилась для нихъ.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Прошло два часа ожиданія, пока судъ вышелъ, и генералъ объявилъ приговоръ.
Стоны, рыданія и крики наполнили залъ, радостные, рвавшіеся изъ души, освободившейся отъ кошмара нависшихъ казней.
Успокоивъ публику, генералъ сказалъ подсудимымъ, что они оправданы по обвиненію по 279 статьѣ, и приказалъ солдатамъ немедленно снять съ нихъ ручные кандалы.
Въ слѣдующую затѣмъ минуту Брагинъ и Черницкій, встрѣтившись взглядами, бросились другъ къ другу, обнялись и поцѣловались, смотря другъ другу въ счасливые влажные глаза. Тотчасъ же ихъ окружила и стиснула публика, и незнакомые имъ совсѣмъ люди по-братски цѣловались съ ними, тоже счастливые и радостные, какъ они.
Держась вмѣстѣ, они изъ зала ушли прощаться въ маленькую угловую комнату подсудимыхъ. Тамъ стоялъ веселый шумъ, и солдаты снимали наручники. У всѣхъ сверкали радостью глаза, сіяли лица.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .