-- Узнаешь послѣ, погоди немного. Съ этого же вечера Лобеусъ приглашенъ былъ въ домъ къ Лущевскимъ и вскорѣ сталъ у нихъ дни и ночи проводить. Мы ему не мѣшали. Зинаида сама шла навстрѣчу общему желанію. Я часто тогда бывалъ у нихъ, во-первыхъ, по старому знакомству, а во вторыхъ, и по обязанности.... Надо тебѣ сказать, что многія весьма почтенныя и весьма уважаемыя семейства отрядили меня къ Лущевскимъ наблюдать за ходомъ происшествія и въ случаѣ нужды помогать успѣшному дѣйствію интриги; да мнѣ почти никакого дѣла не было: все шло само собой. Поразило меня только поведеніе Лобеуса во все это время. Я тогда еще не свыкся, знаешь, съ манерой артистовъ. Лобеусъ, напримѣръ, часто сидѣлъ въ гостиной Лущевскихъ со шляпой на головѣ. Старуха не смѣла слова вымолвить, а Зинаида смотрѣла на него съ участіемъ, до тѣхъ поръ, пока онъ очнется и сниметъ шляпу. Случалось, что онъ ноги положитъ на стулъ; мнѣ это дико покажется, а Зинаида придетъ въ восторгъ: сама натура и простота, говоритъ мнѣ. Бывало, за обѣдомъ, разбранитъ всѣхъ, что не умѣютъ сервировать порядочно, и вино выльетъ въ тарелку, а Зинаида смиренно подастъ ему свой стаканъ и проситъ нѣжнымъ голосомъ снисхожденія для нея: онъ и смилуется. Всего хуже приходилось, какъ попросятъ его играть на скрипкѣ. Какихъ уже тутъ капризовъ не было, да Зинаида мнѣ растолковала, что безъ капризовъ и таланта быть неможетъ. То вдругъ Лобеусъ потребуетъ, чтобъ затушили свѣчи: весь домъ погружается въ темноту; а мы сидимъ по угламъ, слушаемъ и двинуться съ мѣста не смѣемъ, а иногда случалось на-оборотъ: велитъ освѣтить всѣ комнаты, какъ на балъ, станетъ въ залѣ подъ люстрой и начинаетъ фантазировать, и ужь бѣда, если кто-нибудь войдетъ въ это время въ комнату! Замѣтилъ я, однакожь, что чѣмъ болѣе онъ дурачился по влеченію своего таланта, тѣмъ сильнѣе влюблялась въ него Лущевская. Все это передавалъ я кому слѣдуетъ. Иногда, правду сказать, проказы Лобеуса превосходили всякую мѣру, но я утѣшалъ себя мыслію, что никогда еще не видалъ геніевъ и такого случая упускать не слѣдуетъ.
-- Справедливо, братецъ. Стало, и тебѣ доставалось отъ него порядкомъ?
-- Какже, отвѣчалъ Карпій протяжно: -- онъ и меня бранилъ не разъ; но кромѣ уваженія къ таланту, о чемъ я тебѣ говорилъ, мнѣ слѣдовало сносить его грубости и по другой причинѣ. Я принялъ на себя обязанность наблюдать за ними и хотѣлъ исполнить ее добросовѣстно. Взялся за гужъ, не говори, что недюжъ. Большимъ вознагражденіемъ за всѣ оскорбленія считалъ я разговоры, которые вели при мнѣ влюбленные. Это точно было поучительно. Надо тебѣ сказать, Что Лобеусъ, по увѣреніямъ многихъ, былъ совершенный неучъ, едва грамотѣ зналъ, а нѣкоторые даже просто говорили, что онъ ни о чемъ понятія не имѣетъ; но тутъ, когда онъ бывалъ въ духѣ и начиналъ говорить,-- по чистой совѣсти,-- можно было заслушаться. Зинаида, что называется, таяла отъ мыслей его и сама не отставала. Такъ выражали они взаимную любовь. Это было удивительно.
-- Да о чемъ же они говорили?
-- Врядъ ли теперь я припомню, братецъ. О толпѣ, о мірѣ звуковъ, гдѣ разрѣшаются страданія, о высшей природѣ, поглощающей низшія ступени, о....
-- И ты понималъ все это?
-- Я ничего не понималъ; да не въ томъ и дѣло состояло, а вотъ какъ они заговорятъ, на сердцѣ дѣлается такъ пріятно, такъ пріятно... будто тебя качаютъ въ мягкихъ креслахъ, или плаваешь ты по небу въ воздушномъ шарѣ. Словомъ, не могу тебѣ изъяснить этого порядкомъ, но только пріятно. Такъ продолжалось у насъ цѣлую зиму. Къ концу ея открылось неожиданно, что я былъ совершенный дуракъ со всѣми своими рапортами и наблюденіями. Ты, можетъ быть, не повѣришь, а я тебя честію могу завѣрить: дуракъ и дуракъ. Въ доказательство привожу слѣдующія причины.....
-- Да въ чемъ дѣло, сперва скажи.
-- Вотъ въ чемъ дѣло. Судя по наружности, Я увѣрилъ всѣ семейства, которыя почтили меня своей довѣренностію, что Лобеусъ, по геніяльности своей природы совершенно опуталъ Зинаиду, а на повѣрку-то вышло, что великій артистъ самъ состоитъ подъ башмакомъ Лущевской. Каково это покажется тебѣ? Въ извиненіе свое могу только сказать, что нельзя же намъ было войти въ ихъ тайныя сношенія.... Открылась же неожиданность эта слѣдующимъ образомъ. Лобеусъ, кромѣ великаго своего искусства, любилъ еще выпить порядкомъ и покутить при случаѣ, что называется, на пропалую. Вотъ однажды на одномъ холостомъ ужинѣ, гдѣ впрочемъ все почти женатые люди были, Лобеусъ, знатно выпивъ, отводитъ меня въ сторону и, говоритъ: "Я имѣю до васъ крайнюю нужду -- спасите, спасите меня. Участь моя въ вашихъ рукахъ." Ты легко поймешь, какъ лестно было для меня, что такой человѣкъ обращается ко мнѣ за спасеніемъ. Я тоже былъ порядочно веселъ и говорю ему: "что вамъ угодно? я готовъ за васъ жизнь положить".-- "Лущевская молодая, говоритъ онъ:-- меня преслѣдуетъ. Она не женщина, а демонѣ. Наши отношенія вамъ извѣстны. Я зашелъ съ ней слишкомъ далеко и теперь раскаиваюсь, да видно поздно. Жениться я не намѣренъ, да и она объ этомъ не говоритъ, а только хочетъ бѣжать за мной, куда бы я ни поѣхалъ. Я пропалъ! вся моя карьера погибнетъ! Надо имѣть десять жизней, чтобъ возиться съ ней одной! Вы ея не знаете! Объявить же ей наотрѣзъ, что нельзя -- я не смѣю. Еще вчера говорила она: "если ты толкнешь меня, я прицѣплюсь къ твоимъ колѣнямъ и умру у ногъ твоихъ." Вы видите, я стою на краю пропасти. Если вы не поможете мнѣ, я заряжу пистолетъ -- и бацъ." Тутъ онъ щелкнулъ пальцемъ. Я обомлѣлъ отъ удивленія, и весь хмѣль вышелъ у меня изъ головы. Подумавъ немного, я объявилъ Лобеусу. Что имѣю намѣреніе посовѣтоваться о столь важномъ дѣлѣ съ нѣкоторыми извѣстными лицами въ городѣ, мужеска и женска пола, и отвѣтъ сообщу ему завтра въ два часа по-полудни.
-- Всю эту ночь я глазъ не могъ сомкнуть, продолжалъ Карпій: -- мнѣ безпрестанно мерещились Зинаида и Лобеусъ. То покажется мнѣ Лобеусъ колоколомъ, и Лущевская звонитъ безъ пощады въ него собственнымъ его языкомъ, то... да все этакой же вздоръ. На другой день, какъ возможно ранѣе, отправился я но домамъ извѣщать о неожиданномъ моемъ открытіи. Всюду принимали меня съ упрекомъ, а я былъ чистъ передъ собственной совѣстію: кто же усмотритъ за влюбленными? Ты знаешь, какъ тяжело у насъ бываетъ, когда дѣло дойдетъ до совѣщанія: я совсѣмъ измучился, переѣзжая отъ одного дома къ другому, Наконецъ послѣ многихъ переписокъ и взаимныхъ сообщеній, удалось мнѣ всѣхъ склонить къ единомыслію. Порѣшили такъ: пусть Лобеусъ увезетъ Лущевскую-дочь.