-- Ненси, когда я кончу курсъ въ консерваторіи, я бы хотѣлъ жить совсѣмъ иначе,-- сказалъ онъ разъ серьезно женѣ, когда они сидѣли вдвоемъ въ ея голубомъ, нарядномъ будуарѣ.-- Такая жизнь, по моему, безнравственна... Вѣдь ты со мной согласна, Ненси? да?-- допрашивалъ онъ ее, волнуясь.-- Вѣдь это все не нужно -- правда?... Всѣ эти экипажи, лошади, кареты, лакеи, повара?...
Ненси упорно молчала.
-- По моему, такъ жить не хорошо!.. Душа, ты понимаешь,-- душа тутъ погибаетъ...
И онъ смотрѣлъ на нее полными ожиданія и муки глазами, не понималъ ея молчанія и мучился имъ.
А Ненси, хотя и наряжалась, и принимала гостей, и выѣзжала, и даже рѣшилась взять маленькую роль, для предстоящаго любительскаго спектакля,-- переживала адскія муки въ душѣ. Какъ ребенокъ, боящійся темноты, бѣжала она отъ себя самой, отъ того страшнаго, что неотступно давило ей грудь. Все была напрасно. Оно, это страшное, не повидало ни на минуту, упорна и зло точило сердце, моэгъ!..
Войновскій былъ съ нею почтителенъ и холодно любезенъ, ни разу не поцѣловалъ у нея даже руки, и Ненси была ему за это благодарна. Напротивъ, все свое вниманіе онъ обратилъ на Юрія, но его предупредительная доброта стѣсняла молодого человѣка, и тотъ какъ-то безотчетно сторонился отъ этого блестящаго, красиваго господина, находя его въ то же время интереснымъ.
Тяжелымъ кошмаромъ пролетѣли для Юрія двухнедѣльныя каникулы, и онъ уѣхалъ измученный, недоумѣвающій, твердо рѣшись работать, не покладая рукъ, чтобы скорѣе стать на ноги и вырвать Ненси изъ этой сокрушающей его обстановки.
"Ненси, Ненси!-- писалъ онъ ей изъ Петербурга, сейчасъ же по своемъ пріѣздѣ.-- За эти двѣ недѣли намъ не пришлось ни разу поговорить какъ слѣдуетъ. Ты отъ меня точно ушла куда-то; а еслибы ты знала, какъ много хотѣлось сказать, какъ многое теперь рветъ на части мнѣ грудь, не находя исхода. Я не хочу стѣснять твоей свободы, я не хочу навязывать своихъ симпатій, взглядовъ... я могу только просить, умолять. Я молодъ, я такъ же мало знаю жизнь, какъ ты, или немногимъ больше; я только чувствую душой, что тамъ, гдѣ ты живешь, что тѣ, среди которыхъ ты живешь -- забыли, потеряли правду. Я чувствую, что есть что-то въ насъ высшее, чѣмъ жалкая земная оболочка, и это высшее, во мнѣ, зоветъ тебя теперь, тоскуетъ о тебѣ... Ненси! вернись такою, какъ была,-- стань прежней"...
Ненси читала и перечитывала это письмо, обливая его слезами, не зная, что ей отвѣчать. Но, пересиливъ свое волненіе, она присѣла въ письменному столу и съ болью въ сердцѣ, съ отвращеніемъ къ самой себѣ, написала короткій, успокоительный отвѣтъ.
Она провела нѣсколько мучительныхъ ночей, и Войновскому стоило много труда, чтобы снова все вошло въ прежнюю волею.