-- Послушай,-- говорила ему Ненси, въ первое ихъ возобновленное свиданіе, въ охотничьемъ домикѣ, куда они пріѣхали, ловко исчезнувъ съ танцовальнаго вечера, гдѣ Ненси была, на этотъ разъ, безъ бабушки:-- вѣдь такъ продолжать нельзя... скажемъ все, и я уйду къ тебѣ!
-- Что же будетъ дальше?-- мрачно спросилъ Войновскій.
-- Я... я не знаю... Ну, берутъ разводъ... ну, женятся... Это все-же честнѣе...
-- Ты думаешь -- такъ это все легко?.. Да, наконецъ, я не считаю себя вправѣ... Да! не считаю себя вправѣ,-- подтвердилъ онъ горячо, видя полные недоумѣнія и испуга глаза Ненси.-- Это ли не эгоизмъ: старикъ, идущій къ склону жизни... Ну, пять-шесть лѣтъ, ну,-- десять... Что же дальше?.. И ради этого разбить семью, чужія молодыя жизни? Да я себя бы не уважалъ!.. Ну, наконецъ, хорошо! Представь себѣ: я былъ бы такъ слабъ духомъ, что допустилъ бы все это безуміе. Ты можешь поручиться за исходъ? Ты можешь поручиться,-- повторилъ онъ съ еще большею силой,-- что этотъ мальчикъ не выдержитъ удара и не пуститъ себѣ пулю въ лобъ?-- возвысилъ онъ чуть не до крика свой голосъ.
Ненси вся похолодѣла.
-- Тебѣ, конечно, подобная картина не приходила въ голову?-- продолжалъ онъ нервно и торопливо.-- Ну, такъ представь себѣ: какое же возможно счастье, когда между людьми стоитъ мертвецъ?!
Ненси слушала его, ощущая какую-то неуловимую фальшь, но слова были полны такого благородства, голосъ дрожалъ, въ глазахъ горѣлъ огонь... Да! Это былъ мученикъ, жертвующій своимъ счастьемъ во имя чужого благополучія.
-- Люби меня!-- прошептала она, задыхаясь отъ ужаса и смятенія: -- чѣмъ больше я преступна, тѣмъ больше ты люби меня!
XVI.
Разореніе одного богатаго, титулованнаго землевладѣльца, еще недавно получившаго крупный кушъ изъ дворянскаго банка, для поправленія своихъ дѣлъ, взволновало губернскіе умы.