-- И нашъ Игнатовъ -- примѣръ передъ глазами!..-- затараторилъ Эсперъ Михайловичъ.-- Роздалъ имѣніе, устроилъ какое-то братство, поучаетъ, развиваетъ... совсѣмъ съ ума сошелъ!... И тоже начитался...
-- О чемъ вы задумались?-- раздался надъ головой Ненси, покачивавшейся въ качалкѣ, нѣжный голосъ Серафимы Константиновны.-- Вы такъ были сейчасъ красивы въ своей задумчивой позѣ. Мнѣ страшно жалко васъ,-- продолжала она, подъ шумъ несмолкающаго разговора:-- въ васъ столько поэтичной неосязаемости... а жизнь вокругъ идетъ такимъ обычнымъ ритмомъ... все это такъ обыкновенно!..-- и ея узенькія плечи вздрогнули, а на лицѣ явилось выраженіе брезгливаго недовольства.-- Мнѣ все и вся противно, а васъ мнѣ жалко!..
Ненси, движимая чувствомъ благодарности, протянула ей свою маленькую ручку, на что Серафима Константиновна отвѣтила мягкимъ, теплымъ пожатіемъ.
-- Когда я буду съ васъ писать, когда мы обѣ, переживая настроеніе, уйдемъ далеко отъ всей этой ничтожной, не оригинальной жизни,-- тогда поймете вы, что есть минуты безконечнаго и на землѣ... Вы понимаете меня?.. Минуты без-ко-нечнаго!.. А гдѣ конецъ -- тамъ нѣтъ иллюзіи, тамъ нѣтъ блаженства!..
Ненси было грустно, и ее пріятно баюкала туманная, непонятная ей рѣчь странной Серафимы Константиновны.
Городская жизнь, въ этомъ году, изобиловала событіями, какъ никогда.
Спектакль m-me Ласточкиной совсѣмъ наладился, и уже готовились приступить къ репетиціямъ; ученики реальнаго училища послали, съ разрѣшенія директора, поздравительную телеграмму въ Парижъ, по поводу юбилея одного парижскаго учебнаго заведенія; въ мѣстномъ университетѣ, въ откликъ столицамъ, поволновались студенты; въ городѣ, по этому поводу, ходили таинственные толки о многочисленныхъ арестахъ, на что Нельманъ только добродушно посмѣивался, какая-то наивная, юная фельдшерица, пріѣхавшая на мѣсто, только-что окончивъ курсъ, подала въ управу заявленіе о возмутительныхъ порядкахъ больвицы и злоупотребленіяхъ смотрителя, и была выгнана вонъ за неуживчивость характера; поговаривали о томъ, что фонды m-me Ранкевичъ значительно пошатнулись и даже указывали ея замѣстительницу, маленькую, курносенькую блондинку -- жену корпуснаго врача, причемъ всѣ, даже самыя ярыя недоброжелательницы m-me Ранкевичъ, такъ возмущавшіяся раньше ея поведеніемъ,-- теперь страшно за нее обидѣлись и готовы были всячески отстаивать ея права; въ загородной слободѣ какая-то мѣщанка, въ сообщничествѣ съ любовникомъ, утопила въ проруби своего пьянаго мужа, и таинственно былъ убитъ, дамой легкаго поведенія, одинъ изъ блестящихъ армейскихъ донъ-жуановъ...
...А въ охотничьемъ домикѣ, среди полу-деревенской природы, все продолжало совершаться медленное безкровное убійство человѣческой души...
XVII.
Жизнь Ненси осложнилась прибавленіемъ новыхъ занятій: начались репетиціи любительскаго спектакля и сеансы у Серафимы Константиновны. Ненси рѣшительно не имѣла ни минуты свободной.