Серафима Константиновна писала ее лежащею на черной медвѣжьей шкурѣ, съ золотымъ обручемъ на головѣ и живописно распущенными по плечамъ волосами. Наверху искусно сгруппированныя, рѣдѣющія облака изображали голову Юпитера; немного ниже, сбоку, въ лучахъ розоваго разсвѣта, на колесницѣ спускалась Аврора, осыпая розами черный, пушистый мѣхъ, на которомъ лежала Ненси. Картина называлась: "Отдыхающая весна", и художница рѣшила послать ее на выставку въ Петербургъ.
Серафима Константиновна набросала эскизъ, чтобы показать его Марьѣ Львовнѣ. Та осталась очень довольна идеей, но нашла изображеніе "Весны" нѣсколько откровеннымъ и попросила закутать Ненси хотя бы въ бѣлый прозрачный газъ.
-- Все-же это будетъ скромнѣе. Я покупаю у васъ теперь же эту картину... заранѣе,-- прибавила она.
Отчасти по недостатку средствъ, а главное для большаго количества свѣта, супруги Крачъ забрались на самый верхъ большого, заново отстроеннаго, каменнаго дома. Квартира ихъ помѣщалась въ четвертомъ этажѣ. Лучшая комната была обращена въ мастерскую, гдѣ среди блеклыхъ кусковъ старинныхъ матерій висѣли эскизы и картины Серафимы Константиновны, изобилующія такими же блеклыми, точно потускнѣвшими красками. Она не любила ничего яркаго ни въ природѣ, ни на полотнѣ. Затѣмъ имѣлись: маленькая, небогато, но со вкусомъ убранная гостиная, столовая и спальня, гдѣ возлѣ украшенной балдахиномъ кровати Серафимы Константиновны пріютились: простая, скромная кроватка и письменный столъ бѣленькаго Крача, доводившаго до minimum'а свои личныя потребности, во имя удобствъ и прихотей талантливой супруги.
Ненси пріѣзжала часовъ въ одиннадцать каждый день, такъ какъ художница торопилась работой, боясь потерять "минуту настроенія".
Когда сеансъ, въ виду свѣтлаго дня, затягивался, Серафима Константиновна приказывала подать завтракъ въ мастерскую и въ своемъ оригинальномъ сѣромъ рабочемъ костюмѣ, похожемъ на греческій хитонъ или римскую тунику, сама прислуживала "Отдыхающей веснѣ". Изящными, бѣлыми ручками наливала она шоколадъ въ красивыя, ею самой расписанныя чашки, подкладывала сухарики, очищала грушу или апельсинъ, не пропуская случая нѣжно поцѣловать свою прелестную "натуру".
Сначала Ненси стѣснялась необычайностью всей обстановки, но вскорѣ она привыкла къ тому, находя все это забавнымъ и даже интереснымъ.
Репетиціи спектакля тоже не особенно ладились. М-me Ранкевичъ то капризничала, то вовсе не пріѣзжала, и зачастую, прождавъ ее напрасно, собравшіеся расходились.
-- Бѣдная!.. Я ее не обвиняю, разрывъ почти совершился,-- таинственно сообщала Ласточкина:-- ей, конечно, теперь ни до чего, она голову потеряла, обращалась даже въ отцу Никодиму, чтобы повліялъ,-- еще таинственнѣе присовокупляла директорша,-- ничего не помогло!.. Однако, что же намъ!..-- забывъ черезъ минуту свои сожалѣнія, возмущалась она:-- у меня тоже главная роль, а мы еще ни разу не репетировали изъ-за этой злосчастной кривляки!..
Въ послѣднихъ числахъ февраля, совершенно неожиданно, какъ снѣгъ на голову свалилась Сусанна. Не оповѣстивъ заранѣе о своемъ пріѣздѣ, она явилась въ утреннему кофе, бодрая и свѣжая, несмотря на три дня, проведенные въ вагонѣ.