Онъ сейчасъ же занялъ свой стулъ. Сусанна сидѣла наискось отъ дочери и находилась, повидимому, въ самомъ веселомъ расположеніи духа, съ улыбкой устарѣвшей вакханки.
Войновскій занялъ мѣсто далеко на другомъ концѣ стола, возлѣ тающей отъ восторга имѣть его своимъ кавалеромъ предводительской дочки, пріѣхавшей на ужинъ въ сопровожденіи какой-то замаринованной тетушки. Отецъ ея былъ въ отъѣздѣ, а мать, хронически больная женщина, не покидала своей квартиры.
Пигмаліоновъ усердно подливалъ вино въ стаканъ Ненси, и она не отказывалась -- пила съ удовольствіемъ. Ей почему-то вспомнились слова Войновснаго, сказанныя въ ихъ первое, роковое свиданіе: "Ты не любишь вина -- я научу тебя любитъ его"... И Ненси сегодня любила вино и даже понимала, что можно его пить, пить до тѣхъ поръ, пока не станетъ "все равно". Да, "все равно" -- жить, умереть, страдать, блаженствовать, любить и ненавидѣть!..
Подъ общій шумъ и говоръ, Сусанна что-то говорила ей, черезъ столъ, потомъ засмѣялась и, до половины прикрывъ вѣеромъ лицо, подмигнула лукаво въ сторону Пигмаліонова.
-- Мнѣ душно здѣсь,-- сказала Ненси, вставъ съ мѣста.
За нею сейчасъ же послѣдовалъ ея кавалеръ. Минуя маленькую голубую гостиную, обставленную совсѣмъ по казенному, Ненси вошла въ темный залъ, освѣщенный только свѣтомъ, проникавшимъ изъ гостиной. Ненси опустилась на длинный, простѣночный диванъ, откинувъ голову назадъ, и закрыла глаза.
-- Не обращайте на меня вниманія,-- мнѣ надо успокоиться.
Когда она вернулась въ столовую, тамъ было еще шумнѣе и оживленнѣе. Ужинъ приходилъ къ концу и наступало самое веселое, непринужденное время...
Ненси встрѣтила задорный, точно поощряющій взглядъ матери, и вся затрепетала.
Между тѣмъ тосты сыпались за тостами, и больше всего пили за ея здоровье, прославляли ея талантъ, красоту, молодость...