Ненси отшатнулась въ испугѣ.
-- Благодарю васъ... Я не желаю!..-- проговорила она, волнуясь.
Но Антонинъ Павловичъ, въ своемъ экстазѣ, не замѣчалъ или не хотѣлъ замѣтить ея испуга.
-- Тоска... проникновеніе... и что-то манящее, обѣщающее -- это Смерть!
-- Нѣтъ, нѣтъ!.. Оставьте меня въ покоѣ... оставьте меня!..
Гремячій вскинулъ на нее свои красивые глаза.
-- Вы боитесь смерти?
-- Оставьте, я не хочу объ этомъ говорить...
-- Вы боитесь оттого, что не поняли... Вы представляете ее себѣ какъ васъ учили въ дѣтствѣ: страшнымъ скелетомъ съ косой въ рукахъ -- не правда ли?.. Вы не знаете, что это дивный, дивный ангелъ, съ необыкновенными, божественными глазами!.. Это сама поэзія!.. Вы не знаете, что ее не нужно бояться, а съ первыхъ дней сознательнаго существованія -- ожидать, какъ лучшей минуты... потому что въ ней -- свобода!..
Ненси вся какъ-то притихла. Увлекъ ли ее энтузіазмъ, съ которымъ высказывалъ свою мысль этотъ странный человѣкъ, или самая мысль поразила ее -- но только все въ ней притихло.