-- Есть идеи,-- продолжалъ онъ съ тѣмъ же огнемъ,-- есть мысли, для которыхъ нѣтъ словъ -- имъ нуженъ образъ... Онѣ живутъ въ душѣ... не въ сознаніи, а въ душѣ... Ихъ нужно чувствовать безъ словъ... Онѣ являются, какъ просвѣтленіе... Имъ нужно вѣрить.
Въ концѣ аллеи показалась Марья Львовна, въ свѣтло-сѣромъ лѣтнемъ платьѣ.
Ненси повернула свое раскраснѣвшееся лицо къ Гремячему.
-- Хорошо... вы будете съ меня писать, я... я согласна... Но вотъ идетъ бабушка, при ней нельзя говорить -- вы понимаете -- она старуха... она... ей будетъ страшно... Вы скажите, что просите меня позировать, но не говорите -- "смерть", не говорите ради Бога... и, вообще, лучше оставьте -- я сама скажу все.
Она произнесла все это скороговоркой, задыхаясь. Когда подошла Марья Львовна, оба они молчали.
-- Бабушка, нашъ соотечественникъ, Антонинъ Павловичъ Гремячій.
-- Очень пріятно.
Марья Львовна подсѣла къ нимъ.
-- Антонинъ Павловичъ -- художникъ.
-- Мы обѣ -- большія поклонницы живописи... И моя внучка когда-то даже много занималась...