Гремячій ожидалъ уже ее въ паркѣ. Онъ былъ во всеоружіи художника: съ складнымъ, походнымъ мольбертомъ и большимъ краснаго дерева ящикомъ, въ которомъ лежали палитра, кисти и краски. Ненси взволновалась...
-- О, да какой вы нетерпѣливый!..-- весело замѣтила Марья Львовна.
-- Мы займемся черезъ полтора часа,-- сказала Ненси.-- Вы знаете -- у меня обязанности больной,-- прибавила она, улыбаясь.
Первый сеансъ, однако, не удался. Работа не клеилась. Лицо Антонина Павловича было сумрачно. Онъ дѣлалъ наброски небрежно, точно нехотя. Ненси поняла: его стѣсняло присутствіе Марьи Львовны.
Она сказала, на другой день, бабушкѣ:
-- Онъ не можетъ, я это вижу, писать при тебѣ; а мнѣ интересно, чтобы онъ писалъ.
Съ этого дня Гремячій могъ свободно отдаваться настроенію. Онъ заходилъ обыкновенно за Ненси и, сопровождая ее на прогулку, самъ везъ кресло, чтобы не брать никого посторонняго.
Марья Львовна проводила это время у Юліи Поликарповны.
XXVII.
По прежнему стояли теплые, ясные дни. Сама природа какъ бы помогала Гремячему. Онъ писалъ каждый день. Набросавъ безчисленное количество эскизовъ карандашемъ, онъ приступилъ теперь въ краскамъ.