-- Вотъ видите,-- сказалъ онъ мрачно, нервно-звенящимъ голосомъ:-- я говорилъ -- не могу... Ну, просто,-- не могу... Когда свободно, когда спускается вечеръ, когда особенное что-то повѣетъ въ воздухѣ -- душа требуетъ звуковъ сама, тогда -- я могу... Ну, а теперь... Нѣтъ, зачѣмъ вы заставили меня?!..-- съ нескрываемымъ горькимъ упрекомъ вырвалось у него...
-- О, что вы!..-- вступилась Марья Львовна.-- Вы очень, очень мило играли... Но вы правы: нужно настроеніе... Однако ничего,-- прибавила она ободряющимъ тономъ: -- когда-нибудь мы васъ послушаемъ "въ ударѣ".
-- Прощайте!-- неожиданно и печально произнесъ Юрій.
-- Передайте мой привѣтъ вашей maman и попросите ее, безъ церемоній, по-деревенски, къ намъ. Вѣдь мы сосѣди...
Марья Львовна любезно протянула руку Юрію. Ненси молча кивнула ему головой, и когда онъ ушелъ, побѣжала въ себѣ въ комнату и, отчего, сама не зная,-- горько заплакала. Она не хотѣла, чтобы бабушка видѣла ея слезы, и потому вышла черезъ балконъ въ садъ, оттуда въ небольшую рощу и вернулась только къ обѣду, уже безъ малѣйшихъ слѣдовъ волненія.
-- Онъ очень милый мальчикъ,-- замѣтила бабушка.-- Немножко мало воспитанъ, не умѣетъ держаться... manque d'éducation... Но онъ красивъ... въ немъ что-то есть...
-- О, нѣтъ!.. Я на него зла!..-- какъ-то особенно горячо заговорила Ненси.-- Зачѣмъ онъ такъ обманулъ меня... зачѣмъ?..
Бабушка посмотрѣла на нее съ изумленіемъ:
-- Какъ обманулъ?
-- Да, обманулъ!.. Я думала -- онъ геній... музыкантъ... а онъ, а онъ просто -- длинный, скверный, некрасивый мальчишка... верзила!