-- Я буду читать, бабушка.
-- Ну, хорошо; а послѣ мы придумаемъ что-нибудь повеселѣе. У меня есть нѣсколько мыслей касательно будущихъ твоихъ туалетовъ -- это важный вопросъ,-- и мы займемся имъ теперь, на свободѣ.
Бабушка ушла. Ненси вдругъ почувствовала какое-то странное безпокойство. Она усѣлась на балконъ, взяла книгу. "Нѣтъ,-- не то"!.. Подумавъ, она прошла въ садъ и забралась въ свой любимый старинный бельведеръ, съ круглыми бѣлыми колоннами, построенный на искусственно, для этой цѣли, сооруженной горѣ. Она смотрѣла на подножія колоннъ, покрытыя зеленой застарѣлой плѣсенью, на капители ихъ, гдѣ прилѣпились гнѣзда юркихъ, непосѣдливыхъ ласточекъ; смотрѣла на извилистыя, запущенныя дорожки сада, на пруды съ зелеными островками и полуразрушенными отъ времени замысловатыми мостиками.
Нѣмецъ-управляющій, сосредоточивъ все свое вниманіе на существенныя стороны доходовъ, старался какъ можно больше выжимать изъ имѣнія на пользу помѣщицы (причемъ не забывалъ, конечно, и себя), а садъ, какъ излишняя роскошь, съ его загадочнымъ прошлымъ, съ его тайнами прежнихъ обитателей, глохъ съ каждымъ днемъ и умиралъ. Лишь по вечерамъ, когда темнота окутывала деревья и вѣтеръ шевелилъ ихъ макушками, вѣковыя липы, казалось, шептали другъ другу о давно прошедшихъ, забытыхъ временахъ... Чего-чего не видалъ, не подслушалъ старый садъ: робкія грезы юной дѣвушки, мечтательно глядящей на луну, пламенныя клятвы, сладость перваго поцѣлуя жены, измѣнившей мужу, циничный развратъ помѣщика, совершающаго грубое насиліе, въ какой-нибудь уединенной бесѣдкѣ, надъ крѣпостной дѣвушкой, ея слезы... проклятія... Все это видѣлъ и слышалъ старый садъ... И вѣковыя липы, колеблемыя вѣтромъ, таинственно, какъ съ сокрушеніемъ, покачивали своими зелеными головами...
Но Ненси была далека отъ такихъ мыслей. Когда она родилась, разсказы о прежней далекой старинѣ, о житьѣ ея дѣдовъ, стали забытыми сказками; а изъ того, что она слышала отъ бабушки, она могла вывести только одно заключеніе -- что это было очень-очень веселое и поэтическое житье, когда молодыя дѣвушки умѣли быть по истинѣ прелестными, а молодые люди умѣли жить и веселиться. И теперь, сидя здѣсь -- на вершинѣ искусственной горки, она живо представляла себѣ, какъ въ этомъ самомъ бельведерѣ съ позеленѣлыми отъ времени колоннами гремѣлъ когда-то оркестръ, а по иллюминованнымъ расчищеннымъ аллеямъ гуляли парами очаровательныя, прекрасныя бабушки, любезно улыбаясь не менѣе очаровательнымъ и элегантнымъ молодымъ людямъ. Но чувство непонятнаго, страннаго безпокойства овладѣло ею сегодня -- она не могла ни читать, ни думать. Она встала и пошла, не зная куда, зачѣмъ?-- Она шла машинально, какъ бы въ глубокой задумчивости, хотя въ сущности ни о чемъ рѣшительно не думая, подчиняясь точно какой-то внѣшней силѣ, толкающей ее впередъ. И каково же было ея удивленіе, когда она, незамѣтно дли себя самой, очутилась какъ разъ надъ тѣмъ самымъ обрывомъ, у ручья, гдѣ встрѣтилась вчера съ блѣднымъ молодымъ человѣкомъ, сосредоточенно записывавшимъ плоды своего юнаго творчества. Вдругъ удивленіе ея перешло чуть не въ испугъ, когда она увидѣла на томъ же самомъ мѣстѣ, какъ и вчера, его фигуру. Онъ не писалъ сегодня -- онъ полу-лежалъ, опершись на локоть и устремивъ пристальный, нетерпѣливый взглядъ какъ разъ туда, откуда появилась Ненси.
Когда изъ чащи показалась ея стройная фигурка и, увидавъ его, остановилась въ нерѣшительности и недоумѣніи, онъ стремительно вскочилъ съ мѣста и поспѣшно пошелъ къ ней на встрѣчу.
-- А я васъ ждалъ,-- произнесъ онъ торопливо.-- Мнѣ что-то говорило, что я васъ опять увижу здѣсь...
На этотъ разъ онъ казался гораздо смѣлѣе, тогда какъ Ненси, наоборотъ, чувствовала себя сконфуженной и точно связанной.
-- Пойдемте на нашъ камешекъ,-- сказалъ онъ ласково.
Глаза его свѣтились искренней, неподдѣльной радостью.