-- Вотъ, бабушка, ты и замолчала,-- съ торжествомъ воскликнула Ненси,-- вотъ ты и побѣждена, побѣждена, побѣждена!..
-- Совсѣмъ нѣтъ,-- снова улыбнулась старуха:-- ты не можешь ничего этого понять. Наступаютъ извѣстные годы. Въ шестьдесятъ-семь лѣтъ, какъ мнѣ, это ужъ настоящая старость, и въ такіе годы стараться быть молодой смѣшно, да и безполезно... Но видишь: я все же не хочу быть безобразной, какъ другія старухи, и, чѣмъ могу, достигаю того: мою руку всякій можетъ съ удовольствіемъ пожать, даже поцѣловать -- она мягка, бѣла, пріятна; волосъ красить я не буду -- c'est ridicule, но беззубый ротъ и лицо безъ бровей не эстетичны. Я не стану рядиться -- это смѣшно, но я всегда одѣта просто и изящно; глядя на меня, никто не скажетъ: "какая безобразная, противная старуха"!
-- Да, правда, правда, бабушка!-- звонко захохотала Ненси.-- Юлія Поликарповна... у нея одинъ только эубъ во рту, и когда она говоритъ -- у нея такъ смѣшно и противно высовывается языкъ съ одной стороны... и потомъ она втягиваетъ губы... фуй, какъ противно!.. У-у-у, ты моя красавица, красавица, красавица!-- Ненси неожиданно бросилась на шею въ старухѣ и стала ее осыпать поцѣлуями.
-- О, моя прелесть!.. Психея!..-- шептала растроганная Марья Львовна, отвѣчая на поцѣлуи внучки.
Она посадила въ себѣ на колѣни дѣвочку.
-- А ты, ты посмотри на себя,-- какъ ты прекрасна!-- произнесла она съ восторгомъ, приподнявъ руку Ненси.-- Смотри, какія тонкія линіи -- совсѣмъ Психея... Все это создано для радости и счастья. И ты должна все это холить и беречь. Теперь -- Психея, потомъ будешь Афродита... Помнишь... мы смотрѣли въ Луврѣ?
-- Ахъ, эта безрукая?!.
Бабушка засмѣялась и потрепала Ненси по щекѣ.
-- О, глупенькая крошка! Это -- красота!
Она спустила Ненси съ колѣнъ.