-- Однако, будетъ!-- поскорѣй одѣвайся и пей свой шоколадъ.
Въ комнату вошла легкой, моложавой походкой, въ нѣжно-розовомъ фуляровомъ капотѣ, роскошно убранномъ кружевами, высокая, элегантная брюнетка.
-- Bonjour, maman,-- почтительно наклонила она свою причесанную по послѣдней модѣ голову, чтобы поцѣловать руку Марьи Львовнѣ.
Вошедшая нимало не походила на свою мать. Это была довольно красивая особа среднихъ лѣтъ, съ мелкими, неправильными чертами лица. Круглыя, высоко поднятыя брови подъ низкимъ лбомъ придавали всей физіономіи не то наивное, не то удивленное выраженіе; а большіе синіе глаза краснорѣчиво говорили о безсонныхъ ночахъ... Въ нихъ, жило что-то животное и безстыдно-разгульное... Едва замѣтный пушокъ легкою тѣнью лежалъ надъ верхнею губою ея маленькаго, пухлаго рта, а начинающія уже отцвѣтать щеки были покрыты тонкимъ слоемъ душистой пудры.
-- Здравствуй,-- сухо отвѣтила на ея привѣтствіе Марья Львовна.-- Ты уже почти готова, а мы, видишь, еще прохлаждаемся.
Сусанна Андреевна -- такъ звали брюнетку -- не обратила ни малѣйшаго вниманія на холодный пріемъ старухи и порывисто бросилась къ Ненси.
-- Здравствуй, моя прелесть!
Она крѣпко расцѣловала нѣжныя щечки дочери.
-- Ой, да какая же ты вкусная!.. У нея развѣ нѣтъ цвѣтныхъ рубашекъ, maman?-- спросила она Марью Львовну.
-- Нѣтъ. Я предпочитаю и для ночныхъ, и для денныхъ -- бѣлыя.