" Парижская консерваторія -- вѣдь это прелесть! " -- думала она.-- "Какъ бабушка умна! Какъ бабушка добра"!
Къ возможности посѣщать концерты и спектакли Ненси тоже отнеслась сочувственно. Ярко всталъ въ ея воображеніи ея любимый городъ, съ его шумной, точно вѣчно празднующей какой-то праздникъ толной, съ его тѣнистыми бульварами, съ его магазинами, щеголяющими одинъ передъ другимъ роскошными выставками товара въ окнахъ. Точно во снѣ проносились передъ нею длинные ряды фіакровъ, съ ихъ кучерами въ бѣлыхъ и черныхъ цилиндрахъ, блестящіе экипажи съ красивыми женщинами въ богатыхъ изящныхъ нарядахъ, въ шляпкахъ самыхъ разнообразныхъ и причудливыхъ формъ; ей слышится гулъ толпы, безконечными шпалерами снующей по обѣимъ сторонамъ Елисейскихъ-Полей, смѣхъ, свистъ, визгъ и говоръ, хлопанье бичей, пронзительный кривъ газетчиковъ, выкликающихъ на всевозможные голоса: "la Presse"!.. "le Jour"... "l'Intrasigeant!"... Парижъ живетъ, Парижъ энергично дышетъ своей могучей грудью, боясь минуту потерять въ вѣчной погонѣ за радостями жизни. Воображеніе Ненси уноситъ ее въ Лувръ. Она видитъ себя среди своихъ любимыхъ картинъ. Она здѣсь какъ дома: вѣдь это все ея старые знакомцы. Вотъ "Юдиѳь и Олофернъ", Верне... вотъ "Les illusions perdues", "La liberté qui donne le peuple"... "La mort d'Elisabeth"... вотъ Грезъ... а вотъ и она, ея особенная любимица -- "Мадонна" Мурильо...
-- О, Боже мой! Опять все это видѣть!-- и Юрій вмѣстѣ съ нею... Какое блаженство!
Она нетерпѣливо ожидала возвращенія Юрія.
-- Послушай, знаешь что?-- встрѣтила она его:-- ты... ты не можешь себѣ представить, какъ все устроивается!
И она съ шумною радостью сообщила мужу о бабушкиныхъ планахъ, пересыпая разсказъ восторженными прибавленіями отъсебя.
-- Ну, что же ты молчишь?.. ну, отчего не восхищаешься?-- теребила она Юрія, все болѣе и болѣе становившагося мрачнымъ.
-- Это невозможно!-- проговорилъ онъ, послѣ минутнаго молчанія, тихо и твердо.
Ненси оторопѣла.
-- Какъ?.. Какъ?.. Почему?