-- Ну, садись,-- указала Вавиловна гостю на деревянный табуретъ возлѣ стола.
Прихрамывая своей больной отъ ревматизма ногой, она направилась къ печуркѣ, подбросила въ нее полѣна два, налила изъ небольшой зеленой кадки воды въ жестяной чайникъ и поставила его кипятить.
-- Пока што, поѣшь!
Она достала изъ шкафа, въ столѣ, большой ломоть пирога съ капустой.
-- Купчиха-мелочница нонче принесла, пошли ей, Господи, добраго здоровья, Царица Небесная Матушка...
Мальчикъ, несмотря на голодъ, ѣлъ такъ, точно ему причинили что-то совсѣмъ непріятное и нежелательное; медленно откусывалъ куски и глоталъ ихъ почти не пережеванными.
-- Какъ звать-то тебя?-- спросила Вавиловна, когда добрыхъ полъ-ломтя было уничтожено.
-- Сергѣемъ,-- вяло протянулъ мальчикъ.
-- На какого ангелъ справляешь; на Радонежскаго либо на Преподобнаго Валаамскаго?
-- Не знаю.