Онъ попытался дрожащими, холодными руками снять ее съ крюка, но она была укрѣплена внизу на пробоинѣ, замкнутой большимъ висячимъ желѣзнымъ замкомъ.
-- Ишь, чертовка!...
На этотъ разъ брань относилась въ кружкѣ. Онъ присѣлъ на корточки. Съ тупымъ, недоумѣвающимъ взглядомъ вертѣлъ онъ нерѣшительно черный, заржавленный замокъ. Вдругъ мимолетная, но опредѣленная мысль освѣтила его выпуклые сѣрые глаза. Онъ торопливо досталъ изъ кармана обломокъ ножа и засунулъ его остріемъ въ замочную скважину. На лбу выступилъ холодный потъ, страхъ и стыдъ сжимали безумно бьющееся сердце... какой-то мертвый страхъ и стыдъ, до оцѣпенѣнія... И чѣмъ больше росли они, тѣмъ съ большимъ ожесточеніемъ, близкимъ къ бѣшенству, сверлилъ онъ замокъ. Всѣ, хотя слабо развитыя, но все же человѣческія чувства исчезли въ немъ... всякая воля потухла... Онъ весь отдался во власть злой посторонней силы, страшной и безповоротной.
Отбрасывая нервнымъ движеніемъ клоки упадавшихъ то и дѣло на влажный лобъ, волосъ -- онъ дышалъ громко и прерывисто. Протекали мучительныя долгія минуты... Замокъ не поддавался.
Жилы на вискахъ вздулись, дыханіе стало еще прерывистѣе, еще громче... слезы бѣшенства и отчаянія готовы были брызнуть изъ загорѣвшихся недобрымъ огнемъ глазъ. Онъ хотѣлъ уже бросить начатое дѣло. И страхъ и стыдъ ослабѣвали... Но вдругъ звѣремъ налетѣлъ на него рядъ жгучихъ, грязныхъ, отвратительныхъ воспоминаній: обида... безотчетное сознаніе позора сдавили сердце, и злость лютая, непобѣдимая злость охватила его. Онъ напрягъ послѣднія усилія. Раздался сухой, короткій, хрустящій звукъ, что-то захлябало въ отверстіи. Замокъ былъ сломанъ.
Поднимаясь слишкомъ поспѣшно, онъ поскользнулся на дрожащихъ ногахъ и выронилъ кружку... Она какъ-то жалобно звякнулъ объ полъ.
Онъ не почувствовалъ боли, хотя стукнулся колѣномъ... Онъ весь былъ полонъ только однимъ желаніемъ: взять... унести... спрятать сейчасъ же и какъ можно дальше свою добычу!
Онъ осторожно отодвинулъ засовъ наружной двери и, крѣпко сжавъ похищенную кружку, готовъ былъ навсегда покинуть ненавистныя ему въ эту минуту стѣны часовни.
Пара костлявыхъ рукъ вцѣпилась въ его плечи.
-- Батюшки!... Грабитель окаянный!...-- огласилъ мрачную полутьму противный, отчаянный вопль.