-- Вы на меня не сердитесь за обманъ?-- спросила она меня,-- я васъ пригласила, но право я сегодня была бы самая негостепріимная хозяйка и то, что я выбрала -- будетъ веселѣе для всѣхъ.
Ночь была отличная. Небольшой морозецъ пріятно пощипывалъ кожу, звѣзды яркими огнями сверкали на темномъ сводѣ неба, великолѣпныя лошади мчали наши сани быстро, быстро...
Я сидѣлъ рядомъ съ нею, Иванъ Сергѣевичъ напротивъ. Мы всѣ трое молчали. И было что-то пріятно-раздражающее нервы въ этомъ безмолвномъ, безостановочномъ движеніи впередъ, въ холодномъ свѣтѣ глядящаго съ неба мѣсяца, въ прозрачномъ морозномъ воздухѣ. Мы выѣхали за городъ. Кругомъ потянулись поля.
-- Назадъ!-- крикнула она кучеру,-- въ Европейскую!
Когда мы очутились въ отдѣльномъ кабинетѣ ресторана, она опять спросила: не сержусь ли я, и объявила, что любитъ иногда подышать специфической "ресторанной пылью". Она не перемѣнила своего ярко-желтаго платья, надѣтаго на ней въ послѣднемъ актѣ. Смѣлое сочетаніе рыжихъ волосъ съ этимъ цвѣтомъ, остатокъ грима, не совсѣмъ стертаго на лицѣ, производили странное и вмѣстѣ пикантное впечатлѣніе. Завязался одинъ изъ тѣхъ безсодержательныхъ, не особенно скучныхъ разговоровъ, послѣ которыхъ не можешь даже припомнить, о чемъ собственно была рѣчь.
-- А каково ваше теперешнее отношеніе къ Герострату?-- спросилъ я ее, круто перемѣнивъ разговоръ.
-- Ахъ, вы вспомнили!-- Она вспыхнула.-- А знаете, все то-же! Да, да, да! Вамъ это можетъ быть смѣшно, но все то-же. Не можешь сдѣлать хорошаго,-- сдѣлай дурное, но прославься. По-моему такъ! Вѣдь вотъ вы теперь знаете, что онъ существовалъ этотъ смѣлый безумецъ и былъ отважный человѣкъ! Ахъ, какъ ужасно жить, страдать, мыслить, жаждать и... исчезнуть безслѣдно!... Кусокъ земли -- и только. И даже нѣтъ воспоминанія и имя позабыто... Ай, нѣтъ... Я не могу!...
Она вздрогнула всѣмъ тѣломъ. Возникъ споръ. Я указалъ на лежащій въ основѣ стремленія къ славѣ эгоизмъ, на то, что истинный геній и истинно прекрасное находятъ всегда въ самихъ себѣ награду.
-- Нѣтъ,-- отвергла она,-- это величайшее лицемѣріе. Въ мірѣ нѣтъ безкорыстія и олицетвореніе добродѣтели солжетъ если скажетъ, что ему не надо платы. А онъ, мой безумный смѣльчакъ, онъ великъ не совершеннымъ имъ фактомъ, а смѣлостью поразительной! Найти въ себѣ силы "преступить" -- вотъ въ чемъ подвигъ. Вы помните, какъ преслѣдовала эта мысль Раскольникова. Только громадная нравственная сила осмѣлится преступить черезъ порогъ усвоеннаго, внушеннаго съ колыбели! Что такое боязнь общественнаго мнѣнія? Что-нибудь благородное, вы думаете? Отнюдь нѣтъ. Жалкая трусость. Вы не уважаете это общество, вы смѣетесь надъ его предразсудками и все же у васъ не хватаетъ храбрости "преступить"... А онъ, онъ преступилъ -- и этимъ онъ для меня великъ.
Во время нашего спора Иванъ Сергѣевичъ заказывалъ ужинъ.