-- Тѣмъ лучше для хозяина: онъ подастъ кому-нибудь другому и получитъ двойную плату... Нѣтъ, это вздоръ! Садитесь и кушайте и не обращайте на меня вниманія,-- я вѣдь пріѣхала только дышать пылью. Ну, и оставьте меня на свободѣ.
Разрѣзавъ на куски поданное, она стала по очереди кормитъ то меня, то Ивана Сергѣевича. Пріятель мой развеселился и всякій разъ, когда къ его рту приближался кусокъ, громко чмокалъ ея бѣлую надушенную руку.
-- Мы должны видѣться съ вами каждый день, до вашего отъѣзда, слышите?-- сказала она мнѣ на обратномъ пути, когда мы подъѣхали къ ея дому.-- Вы сколько времени пробудете здѣсь?
-- Недѣли двѣ.
-- Ну и отлично! Я арестую васъ на эти двѣ недѣли. Завтра вечеромъ мы соберемся у меня.
Вернувшись къ себѣ, я долго не могъ сомкнуть глазъ. Мысли о ней дразнили мое воображеніе. Сердито ворочаясь на постели, я, наконецъ, кое-какъ уснулъ, но и во снѣ преслѣдовалъ меня неотступно все тотъ же странный, заманчивый образъ.
Уже поздно, часу въ двѣнадцатомъ ночи, позвонили мы, на другой день, съ Иваномъ Сергѣевичемъ у каменнаго особняка, который она занимала. Намъ отворила знакомая намъ Даша, съ угрюмымъ лицомъ и опять-таки заплаканными глазами.
-- Дома?
-- Ожидаютъ.
Мы вошли въ квадратную переднюю, оклеенную тѣмными обоями.