-- Не то!... опять не то!... Угаръ новизны прошелъ, нервы больше не слушаются,-- я представляю, а не живу. Понимаете вы то мученіе, понимаете?...
Она подошла ко мнѣ совсѣмъ близко, прекрасная, негодующая, съ ярко-пылающими щеками и мрачнымъ огнемъ въ глазахъ.
-- Эта бутафорская слава въ коленкоровой мантіи и съ лавки изъ бумаги мнѣ смѣшна! Мнѣ жалко тратить на нее жизнь.
-- Чего же вы хотите?-- воскликнулъ я невольно, увлекаемый потокомъ ея нервной силы, изнывающей и больной.
Усмѣхнувшись злобной усмѣшкой, она точно проронила:
-- Нирваны!... Ой, нѣтъ!
И ставъ посреди комнаты, она продекламировала страстно, но нѣсколько приподнято:
"Чего хочу?... Чего?... О, такъ желаній много,
Такъ въ выходу ихъ силѣ нуженъ путь,
Что кажется порой ихъ внутренней тревогой