-- Пусть вамъ Господь поможетъ! Вы не оставите!-- проговорилъ патетически Шмерлъ.
Они вышли въ комнату, изъ которой пришли.
-- Скажи: изъ полиціи былъ кто-нибудь?-- спросилъ, помолчавъ, Беркинъ.
-- Еще никого не было.
-- Гм... слѣдовало бы заявить... Впрочемъ, я это самъ сдѣлаю... Позже зайдешь ко мнѣ, я скажу тебѣ, что надо сказать, если придутъ изъ полиціи спрашивать...
Онъ направился къ дверямъ, но на порогѣ остановился.
-- Да! Не забудь сейчасъ же послать человѣкъ 10, чтобы сегодня еще очистить канаву, сдѣлать все какъ было.
И онъ поспѣшно вышелъ.
Кабатчица, вышедшая провожать Беркина, и слышавшая его послѣднія слова, проговорила съ глубокимъ возмущеніемъ.
-- А? что скажете! какъ вамъ нравится этотъ еврей? Тутъ умираетъ человѣкъ, убитый на его работѣ, а онъ думаетъ о канавѣ!.. Можно съ ума сойти!