Намъ непонятно, почему нѣкоторые думаютъ, что снисхожденіе правительства раскольники считаютъ за одобреніе своихъ вѣроученій? Говорятъ, что это происходитъ отъ коренной черты народнаго духа преданности и благоговѣнія передъ властью. Но почему же эта покорность власти не заставляетъ ихъ принимать, ученія православной церкви, къ которой принадлежитъ сама эта власть? На самомъ дѣлѣ выходитъ, что раскольники такіе покорные и преданные власти, являются самыми упорными ея противниками, когда она хочетъ ихъ обратить въ православіе. Ихъ обвинители очевидно противорѣчатъ сами себѣ, путаясь въ измышляемыхъ ими софизмахъ. Раскольники, по ихъ описаніямъ, являются врагами общества и правительства, между тѣмъ, вамъ по природѣ они благоговѣютъ передъ верховною властью. И эти самыя благоговѣйныя чувства они обращаютъ во вредъ этой же самой власти, принимая ея снисходительность къ своимъ заблужденіямъ за ихъ одобреніе.
Тутъ выходитъ такая запутанная аргументація, которой никакъ себѣ не уяснишь. Яснымъ выходитъ только одно, что не довернется раскольникъ -- его обвиняютъ, и перевернется -- тоже обвиняютъ. Не хочетъ онъ мѣнять своей вѣры, его тѣснятъ, представляютъ врагомъ государства и Общества. Принимаетъ онъ съ благодарностью милость правительства къ своимъ религіознымъ мнѣніямъ, онъ и тутъ оказывается виноватымъ, потому что не такъ ее понимаетъ, какъ хочется другимъ. Онъ долженъ принимать ее за нисхожденіе къ своимъ заблужденіямъ, а не за одобреніе ихъ. Нѣкоторыя изъ заключеній комисіи о представленіи извѣстныхъ правъ гражданскихъ и касающихся отправленія богослуженія, по мнѣнію нѣкоторыхъ спеціалистовъ, не согласны съ постановленіями комитета 1864 года. Такъ они не одобряютъ:
1) Разрѣшенія въѣзда въ имперію заграничныхъ раскольниковъ, хотя-бы принадлежащихъ въ сектамъ и менѣе вреднымъ, ибо это, по ихъ мнѣніямъ, усилитъ расколъ приливомъ новыхъ силъ.
2) Не желаютъ, чтобы раскольникамъ всѣхъ сектъ позволено было записываться въ иконописные цехи, а только менѣе вредныхъ сектъ, для огражденія православныхъ отъ распространенія иконъ съ намѣренно-искаженными и даже неприличными изображеніями.
3) Желаютъ, чтобы въ служебныхъ правахъ раскольники даже менѣе вредныхъ сектъ были подвергнуты нѣкоторымъ ограниченіямъ, какъ-то: безусловному лишенію ихъ права избранія въ городскіе головы, а къ занятію должностей сельскихъ старостъ, добросовѣстныхъ, волостныхъ старшинъ, сборщиковъ податей и др., допускать только въ тѣхъ обществахъ, гдѣ раскольниковъ болѣе, нежели православныхъ и съ тѣмъ условіемъ, чтобы тамъ, гдѣ волостнымъ старшиною будетъ раскольникъ, помощникъ его всегда былъ изъ православныхъ.
Можетъ показаться, что безмѣрно ослабѣла церковь, если она хочетъ такъ сильно опираться на внѣшнюю силу, чтобы сохранить свою паству.
Но, въ оправданіе этихъ мѣръ, говоритъ, что раскольники, жалуясь на стѣсненія и домогаясь свободы для себя, менѣе всего способны терпѣть свободу убѣжденій въ другихъ. Отъ этого тамъ, гдѣ они чувствуютъ свою силу и пользуются свободою, они и теперь стремятся оказывать матеріальное вліяніе на православныхъ и нерѣдко прибѣгаютъ къ насилію, особенно по отношенію къ тѣмъ, которые оставляютъ свои раскольническія убѣжденія. Раскольническіе богачи всячески притѣсняютъ православныхъ, находящихся отъ нихъ въ зависимости; въ тѣхъ селахъ, гдѣ преобладаетъ раскольническое населеніе, православные жалуются на обиды со стороны раскольниковъ. Эти притѣсненія увеличатся въ ущербъ православія, если предоставить раскольникамъ право общественной службы на общемъ основаніи.
4) Желаютъ сохраненія правилъ о недопущеніи перехода къ раскольникамъ поповщинской секты священно-служителей православной церкви, съ отпаденіемъ отъ православія и предоставленія раскольникамъ менѣе вредныхъ сектъ облегченія лишь тѣмъ, которые сами будутъ о томъ просить.
Въ числѣ облегченій для раскольниковъ, менѣе вредныхъ сектъ, комисіей предположено: въ мѣстахъ, гдѣ уничтожены прежнія молельни, допустить, съ разрѣшенія министра внутреннихъ дѣлъ по предварительномъ сношеніи начальника губерніи съ мѣстнымъ епархіальнымъ начальствомъ, обращеніе на этотъ предметъ жилыхъ зданій.
Нѣкоторые говорятъ, что хотя повидимому примѣненіе этого постановленія ограждено отъ злоупотребленій тѣмъ самымъ, что должно происходить только по полученіи разрѣшенія въ высшихъ правительственныхъ инстанціяхъ и касается лишь мѣстъ, гдѣ уничтожены прежнія молельни; тѣмъ не менѣе однако, необозначеніе точнаго количества раскольниковъ, которое давало бы право на обращеніе жилыхъ зданій въ молельни (или что тоже на постройку молеленъ), раскольники безъ особеннаго труда могутъ достигнуть того, что въ одномъ православномъ приходѣ будетъ устроено по нѣскольку раскольническихъ моленныхъ и преимущественно въ деревняхъ, гдѣ православныхъ церквей не существуетъ. Раскольники не преминутъ объяснять православнымъ, что пользуются большею свободою въ устроеніи молитвенныхъ зданій, нежели православные, что, значитъ, само правительство признаетъ ихъ молитвенные домы болѣе нужными для народа, нежели православные храмы. Понятно, что это въ простомъ народѣ можетъ произвести смущеніе. Кромѣ того, по приглашенію раскольниковъ, нѣкоторые, а потомъ и многіе изъ православныхъ будутъ ходить въ моленныя, сначала изъ любопытства, затѣмъ по привычкѣ, а наконецъ подъ вліяніемъ раскольниковъ и по рѣшительному предпочтенію ихъ православнымъ церквамъ, т. е. по причинѣ окончательнаго совращенія въ расколъ. Поэтому необходимо опредѣлить, какое именно количество раскольниковъ имѣетъ право на открытіе новыхъ моленныхъ и чтобы при этомъ не были нарушены законныя права и интересы господствующей церкви.