Неужели такъ разсуждающіе не видятъ, что совращеніе въ расколъ также удобно и при одной часовнѣ или молельнѣ, какъ и при десяти, если расколъ такъ соблазнителенъ для простаго народа? Вѣрно въ немъ есть какая нибудь внутренняя сила, съ которою и слѣдовало бы бороться нашему духовенству, а не побуждать правительство на репресивныя мѣры, отталкивающія отъ него самыхъ преданныхъ ему людей. Между тѣмъ церковная власть, сколько намъ извѣстно, иногда сообщала гражданскимъ властямъ, что послѣдователи даже болѣе вредныхъ раскольническихъ сектъ нерѣдко совершаютъ открыто свои религіозные обряды, къ соблазну православныхъ, а раскольничьи уставщики, подъ предлогомъ разъѣздовъ по частнымъ дѣламъ, пропагандируютъ свое ученіе, совращая въ оное послѣдователей святой церкви, и просила, въ предотвращеніе указаннаго соблазна, возложить на полицію соотвѣтственныя мѣропріятія.
-----
Вопросъ о предоставленіи раскольникамъ извѣстныхъ гражданскихъ правъ на время пріостановился. По рано ли, поздно ли, онъ несомнѣнно рѣшится въ смыслѣ благопріятномъ для свободы совѣсти. Не распространяясь болѣе объ этомъ предметѣ, мы считаемъ нелишнимъ привести коротенькое описаніе современнаго положенія англійскихъ дисидентовъ, т. е. такихъ же раскольниковъ, въ Англіи, заимствуя это описаніе у французскаго писателя Ложеля въ его сочиненіи "L'Angleterre politique et sociale", 1873.
Англо-саксонская раса любитъ заниматься богословскими вопросами. Англичанинъ, угрюмый, пытливый, энергическій, стремился и въ области вѣры добиться истины своими собственными усиліями, не подчиняясь никакому человѣческому авторитету, тѣмъ болѣе авторитету человѣка, чуждаго и далекаго отъ Англіи -- папы.
Съ древнѣйшихъ временъ Англія въ дѣлѣ вѣры признавала владычество одного Бога, слушала и старалась понять одно божественное слово. Вотъ почему она не могла оставаться католическою и сдѣлалась протестантскою. Но эта побѣда свободы изслѣдованія въ области религіи надъ авторитетомъ церкви досталась нелегко. Пролиты были цѣлые ручьи человѣческой крови. Извѣстно, какъ безпощадна и въ то же время изобрѣтательна была латинская церковь въ преслѣдованіи еретиковъ. Все это Англія должна была испытать на себѣ, особенно во времена Стюартовъ; все это главнымъ образомъ и было причиною революціи 1668 года. Она была результатомъ не философскихъ ученій, какъ во Франціи революція 1792 года, а стремленій англійскаго характера освободиться отъ господства папизма. Къ борьбѣ за религіозную свободу присоединилась борьба за политическія права. Поэтому то эта борьба, затронувшая самые глубокіе интересы всѣхъ классовъ народа, была такъ упорна и продолжительна и оставила такіе глубокіе слѣды во всемъ строѣ англійской жизни. Англія вышла изъ этой борьбы болѣе могущественной, богатой, свободной, страшной и славной, чѣмъ прежде. Идеи англійской революціи были понятны и близки не только образованнымъ классамъ, но и простому народу.
Вслѣдъ за политическою и религіозною свободою, въ Англіи начало появляться множество религіозныхъ сектъ. Секты эти вызываются живымъ религіознымъ чувствомъ, наполняющимъ все англійское общество. Религія въ Англіи встрѣчается вездѣ, входитъ всюду, овладѣваетъ всѣми. Невѣрные (это имя дается тѣмъ, кто осмѣливается отвергать религіозный авторитетъ даже св. писанія) составляютъ маленькую разбросанную, робкую кучку, безъ связи съ народомъ. Насмѣшка надъ вещами священными не дозволяется. Имъ покровительствуетъ безмолвное согласіе всѣхъ вѣроисповѣданій. Можно сказать, что по всей странѣ царитъ плотная религіозная атмосфера, которая покрываетъ все, облекаетъ политику, законодательство, литературу, филантропію, воспитаніе, нравы.
Библія и доселѣ есть настольная книга каждаго семьянина и каждое воскресенье онъ читаетъ ее своему семейству. Не наука или философія безпрестанно исправляетъ и совершенствуетъ нравственный идеалъ націи, а религія. Тотъ не знаетъ англійской націи, кто причину ея могущества видитъ только въ англійской конституціи. Конституція -- это видимое для всѣхъ покрывало, истасканное вѣками, старыя лохмотья, которыя прикрываютъ душу, а эта душа -- свобода, не философская, основанная на разумѣ, но свобода религіозная. Эта свобода была родоначальницею всѣхъ другихъ видовъ свободы.
Но не вдругъ утвердилась и религіозная свобода. Долго еще продолжалась борьба между протестантствомъ и католичествомъ. Потомъ началось высокомѣрное отношеніе господствующей государственной религіи ко всѣмъ сектахъ, возникшимъ вслѣдъ за политическою и религіозною свободою. Сектантовъ уже не мучили, но лишали разныхъ гражданскихъ правъ, пока, съ развитіемъ просвѣщенія и лучшаго пониманія духа христіанства, наступила пора полной и дѣйствительной, а не номинальной вѣротерпимости.
Ложель слѣдующимъ образомъ описываетъ современное положеніе дисидентскихъ церквей въ Англіи. Дисидентскія церкви, возникшія изъ живаго религіознаго чувства, сдѣлались школами гражданъ. Извѣстно, что религіозное чувство человѣка есть самая устойчивая сила въ борьбѣ его съ природнымъ эгоизмомъ. Соприкосновеніе и свободное соперничество разныхъ церквей способствуютъ гражданскимъ добродѣтелямъ, ибо эти церкви наблюдаютъ одна за другою и обуздываютъ другъ друга. Хотя всѣ онѣ болѣе заботятся о томъ, чтобы образовать христіанъ и людей, чѣмъ гражданъ, но гражданскія добродѣтели выходятъ изъ религіозныхъ посѣвовъ. Религіозная свобода сливается съ гражданскою: та и другая налагаютъ обязанности и дѣлаютъ изъ жизни постоянный трудъ.
"Такимъ образомъ Англія имѣетъ въ одно и то же время выгоды религіи государственной и полной свободы вѣроисповѣданій. Обѣ церкви, государственная и дисидентская, съ точки зрѣнія религіозной, служатъ чѣмъ-то въ родѣ эквивалентовъ палаты лордовъ и палаты общинъ. Одна представляетъ прошедшее, неподвижныя воспоминанія, другая -- страсти и тревоги настоящаго. Обѣ вмѣстѣ служатъ прочнымъ нравственнымъ фундаментомъ для политическаго зданія Англіи".